– Ваше Святейшество, как Вы знаете, сербы из Косова и Метохии недавно обратились к президенту Медведеву с просьбой о приеме в гражданство РФ, и ответ уже известен.  Сербы обратились и к Вам, а их желание продиктовано отчаянием, ощущением безвыходности той ситуации, в которую они попали. Недавняя инициатива сербов из Косово о приеме в гражданство РФ дала мощный сигнал, который должен быть услышан не только в России, но и во всей Европе.

Ваши слова для нашего народа и страны всегда были огромной моральной поддержкой. Что бы Вы могли передать всем гражданам Сербии и, особенно, православным верующим и подбодрить их в этот тяжелый исторический период?

– Сербы, проживающие в Косово и Метохии, стали заложниками большой геополитической игры. При равнодушном отношении многих государств, они вынуждены жить в замкнутых анклавах, испытывая ежедневную тревогу  в связи с враждебным окружением, сознающим свою безнаказанность. Наши собратья по вере имеют великое мужество не оставлять свою многострадальную землю и святыни, живут подобно узникам концлагеря, которым отказано даже в базовом праве на жизнь. Здесь мы видим вопиющую несправедливость, двойные стандарты и ложь политики, декларирующей приверженность идеалам гуманизма, защиты прав человека, и закрывающей глаза на тот ад, который учинили экстремисты при поддержке своих иностранных спонсоров.

Господь говорит апостолу Павлу: «Сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12. 9). Когда исчерпаны все человеческие средства и возможности, когда, казалось бы, нет уже никакой надежды, тогда мы видим ту помощь Божию, о которой говорил Господь своему апостолу. В истории России мы видим много примеров, когда страна находилась на грани порабощения и уничтожения – Смутное время 1612 года и интервенция поляков, 1812 год – вторжение армии Наполеона, 1941 год – молниеносное продвижение гитлеровских армад по территории Советского Союза. Не раз враг был близок к своей цели, но вопреки логическому развитию событий, Россия отбрасывала эти вторжения и восставала из руин и пепла. В этом верующий человек видит промысел Божий и Его помощь.

Я не имею права давать каких-то политических советов косовским сербам. Но дам совет, который актуален всегда – обращаться с искренней молитвой к Господу Богу за помощью. А вместе с вами будут возносить свои молитвы ваши собратья и единоверцы в России и, думаю, вся Вселенская Церковь. В Евангелии Господь наш Иисус Христос много раз повторяет слова: «Не бойся!». Страх перед опасностями, перед угрозами – это естественное человеческое чувство. Но Господь с нами всегда, и Он говорит сегодня сербам в Косово: «Не бойся!»

Я глубоко благодарен косовским сербам за письмо ко мне и к государственному руководству России, к «русскому народу и братьям». Под этим письмом стоят десятки тысяч подписей. Оно не оставило равнодушным никого из тех, кто его прочёл. Наши сердца глубоко тронуты проявленными в этом послании доверием и любовью к России. В ответ хочу сказать: братья, Русская Церковь, православный русский народ никогда от вас не отвернутся. Никакие земные выгоды, никакие изменения политической конъюнктуры не заставят нас забыть о нашем многовековом духовном родстве.

– Россия в рамках своих дипломатических и политических возможностей оказывает поддержку косовским сербам, которые оказались в непростом положении во всех отношениях – социально-экономическом, правовом, психологическом. Какую поддержку могут ожидать сербы из Косово от Русской Православной Церкви?

– Российская Федерация действительно оказывает значительную поддержку косовским сербам. Например, по решению российских властей, были выделены средства через ЮНЕСКО на восстановление разрушенных храмов Косово. Данная инициатива заслуживает всяческого одобрения. Предпринимаются и другие действия, призванные облегчить положение наших сербских братьев, которые проживают в Косово, в частности – доставка гуманитарной помощи.

Московский Патриархат неизменно поддерживает позицию Сербской Церкви в отношении статуса Косово. На международной арене для защиты сербского населения края многое сделал мой предшественник Святейший Патриарх Алексий II. В частности, он посвятил этой теме значительную часть своего выступления перед Парламентской ассамблеей Совета Европы в Страсбурге в 2007 году. Я тоже никогда не оставлю усилий по защите сербских братьев в их борьбе за право жить на земле своих отцов.

Очень важно не допустить запустения святых обителей Косово. Это стало бы настоящей духовной катастрофой и нанесло бы серьезный урон православному наследию Европы. Бесценные памятники, созданные в Косово и Метохии сербским народом, живы до тех пор, пока в стенах храмов возносятся молитвы, а в кельях совершается монашеский подвиг. Мы уже наметили конкретные меры по поддержке косовских обителей. Мною одобрена программа действий, которые будут осуществляться в 2012 году.

Мне доводилось не раз бывать в Косово, общаться с местными жителями, воочию убедиться в их трудном положении. Увиденное произвело на меня сильное впечатление. Русская Православная Церковь была и будет солидарна с косовскими сербами, наши соотечественники сопереживают им, возносят свои усердные молитвы о скорейшем устроении жизни в Косовском крае. В этом молитвенном многоголосье есть и мой голос.

– Как Вы оцениваете новые призывы некоторых черногорских политиков к разделению Сербской Православной Церкви? Бывший премьер-министр Черногории Мило Джуканович недавно заявил, что история покажет справедливость его призыва к разделению Сербской Церкви.

– История показывает, что попытки тех или иных политических сил оказывать давление на Церковь с целью изменить её каноническое устройство ни к чему доброму не приводят.

К счастью, в Черногории есть немало здравомыслящих политических деятелей, разделяющих такую точку зрения. В феврале 2009 года я встречался с Президентом Республики Черногория Филиппом Вуяновичем. Помню, что во время встречи господин Вуянович сказал, что для него Черногорско-Приморская митрополия является единственным православным каноническим институтом в Черногории, и отметил важность того, что митрополия всегда окормляла сербов и черногорцев.

Все Поместные Православные Церкви считают Черногорию частью канонической территории Сербского Патриархата, и это  общеправославное убеждение политикам следует уважать.

– Мы знаем, что представители Русской Православной Церкви в разговорах с представителями Ватикана обращали внимание на то, что было бы хорошо, чтобы Папа огласил и открыто потребовал защиты памятников и самих христиан в Косово. Тогдашний Папа не послушал мудрого совета из Москвы. Меняется ли в этом смысле ситуация с приходом нового Папы?

– Когда началось обсуждение косовской проблемы, Папа Римский Бенедикт XVI, как известно, занял взвешенную позицию по этому вопросу. Святой Престол до сих пор воздерживается от официального признания этой части Сербии самостоятельным государством. Более того, накануне провозглашения независимости Косово Папа призвал международное сообщество не торопиться с окончательным определением статуса этой территории, подчеркнув, что находящиеся там православные монастыри имеют для сербов особое историческое и духовное значение.

Буквально через четыре дня после провозглашения независимости Косово в феврале 2008 года Бенедикт XVI принял посла Сербии при Святом Престоле. В ходе встречи Папа подчеркнул, что сербы много пострадали в конфликтах последних десятилетий, и выразил свою озабоченность по поводу их положения в Косово. С тех пор он неоднократно высказывался в защиту прав сербского меньшинства.

– Как Вы объясните, что у западных христиан, т.е. католиков, не было желания защитить древние православные, то есть христианские, церкви в Косове? Они были сожжены и разрушены как раз тогда, когда в Косово пришли западные миротворцы.

– К сожалению, западный мир во время интервенции войск НАТО на территорию бывшей Югославии подвергся массированной информационной атаке и в значительной мере был введен в заблуждение. Западные СМИ в течение долгих месяцев муссировали намеренно искаженные сведения о «зверствах режима Милошевича» против косовских албанцев, многократно преувеличивая число жертв «этнических чисток», проводимых сербской полицией в крае.

Однако сами военные действия в Косово вызвали далеко не однозначную реакцию в западно-христианском мире. Многих христиан на Западе возмутили надписи на бомбах «Счастливой Пасхи!», сделанные американскими военными.

Тем не менее, ряд католических епископов, действительно, выступили в поддержку автономии Косово, руководствуясь не оправдавшимися впоследствии надеждами на улучшение жизни католической общины в крае.

Другие представители западных христианских Церквей и общин неоднократно выражали обеспокоенность вандализмом натовских военных и экстремистски настроенных албанских боевиков в отношении древних святынь в Косово. Поэтому, думаю, не стоит вменять в целом западным христианам в вину действия военных. Эти действия не были продиктованы религиозными убеждениями.

– Недавно многие газеты опубликовали сообщение о возможности Вашей встречи с Папой Бенедиктом XVI. Настаиваете ли Вы и дальше на том, чтобы сначала решить все спорные вопросы, так как в противном случае эта встреча не имеет смысла?

– Да, я по-прежнему считаю, что для успеха этой встречи необходимо если не решить полностью, то, по крайней мере, более энергично решать конфликтные вопросы.

Средства массовой информации подчеркивают исключительно сенсационный аспект возможной встречи. Мне бы как раз очень не хотелось, чтобы ее эффект свелся только к ее сенсационности. Для того, чтобы она была действительно полезна для дальнейшего развития отношений между Русской Православной Церковью и Римско-Католической, необходимо совместными усилиями радикально изменить к лучшему атмосферу этих отношений посредством урегулирования существующих между нами проблем.

– Во времена бывшего Папы представители Ватикана часто говорили, что они не могут влиять на греко-католиков в Украине, которые захватывали православные храмы. Изменилась ли сейчас ситуация или все осталось по-старому?

– Хотя украинские греко-католики всячески подчеркивают свою лояльность Римскому престолу, они вместе с тем настаивают на своей автономии. Когда в 1990 году была создана четырехсторонняя комиссия с участием Ватикана, Московского Патриархата, Украинской Православной Церкви и УГКЦ с целью урегулирования ситуации в Западной Украине, то греко-католики фактически сорвали ее работу. Мы предлагали совсем недавно возродить эту комиссию, но католическая сторона отнеслась к нашему предложению весьма прохладно.

В ходе регулярных контактов с руководством Римско-Католической Церкви мы постоянно поднимаем вопрос о разрешении ситуации с православными храмами в Западной Украине. И Папа Римский, и главы ответственных ватиканских конгрегаций выражают понимание нашей озабоченности, однако проблема так и остается нерешенной.

– В Австрии в Граце в 1997 году должна была состояться встреча русского Патриарха с Папой. За 10 дней до встречи из документа, который готовился к подписанию, в Ватикане вычеркнули часть о вреде прозелитизма и конфликте православных и униатов в Украине. С 90-х годов в более чем 200 российских городах открыты католические церкви. Стали ли ближе сейчас позиции Москвы и Ватикана, когда речь идет о прозелитизме, или все осталось без изменений?

– Следует отметить, что ситуация в православно-католических отношениях в России за последние 10 лет заметно улучшилась. Проблема прозелитизма уже не стоит так остро, как это было в 90-е годы, когда католические миссионеры приезжали в Россию, чтобы вести здесь активную деятельность. Свою положительную роль сыграла созданная в 2004 году Смешанная группа по рассмотрению проблем в отношениях между Русской Православной и Римско-Католической Церквами в России. Она стала хорошей площадкой для открытого и честного обсуждения между представителями двух Церквей конкретных сложных вопросов, а также совместной выработки рекомендаций по их решению.

Необходимо развивать сотрудничество между православными и католиками, хранящими христианскую традицию и имеющими близкие взгляды на личную и социальную этику, научно-технический прогресс, биоэтику, другие вопросы современности. Все более актуальной проблемой становится христианофобия, преследование христиан за их веру. В области защиты прав христиан тесное православно-католическое взаимодействие мне представляется перспективным, важным и своевременным.

Председатель Отделa внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион дал интервью порталу «Актуальные комментарии».

Традиция праздновать Рождество Христово складывалась на протяжении многих столетий. В прошлом веке атеистическая власть в России попыталась заменить его «светским» праздником Нового года. В современном обществе Рождество Христово вновь отмечается повсеместно, и можно видеть, как тесно в этом празднике переплетаются народные традиции и церковное благочестие. Хотелось бы отметить, что термин «светскость», который возник в период Французской революции и подразумевал принцип отделения гражданского общества от Церкви, никак не повлиял на традицию празднования Рождества во Франции.

Я знаю по собственному пастырскому опыту, что для значительной части современного российского общества Рождество Христово –  не просто повод для светского торжества, оно наполнено глубоким религиозным содержанием и радостным переживанием пришествия в мир Господа и Спасителя.

Русская Православная Церковь находится за рамками политической борьбы, не поддерживает политические партии и не придерживается какой-либо политической идеологии. Задача Церкви – проповедовать евангельские идеалы, содействовать их воплощению в жизни общества, объединять людей на основе нравственных ценностей. Политические же баталии, к сожалению, скорее, способствуют разделению людей на различные лагери в зависимости от политических предпочтений.

Согласно христианскому учению, Церковь имеет надмирную природу, над которой не властны законы земного человеческого общежития. В то же время Церковь существует во вполне конкретных историко-социальных условиях, состоит из обычных людей, а потому не может не реагировать на окружающую действительность, снисходить к нуждам своих чад. Отсюда проистекает участие Церкви в общественной жизни.

Сегодня наша Церковь стремится ответить на социальный запрос, который можно сформулировать как стремление человека и даже отдельных социальных групп и институтов найти нравственную опору. Именно поэтому Церковь идет в школы, вузы, интернаты, больницы и учреждения социальной защиты, армию, исправительные учреждения. На приходах ведется активная образовательная, культурная, социальная деятельность. Такое служение Церкви – не самореклама или попытка достичь веса и признания в обществе, а проявление чувства ответственности за будущее народа, исполнение своего призвания в мире.

На мой взгляд, говоря о присутствии Церкви на общественном поле, нужно абстрагироваться от стереотипов о попытках воздействия на политическую сферу и сконцентрироваться на осмыслении той духовной и нравственной поддержки, которую Церковь оказывает людям.

Включение  в образовательный процесс российских школ предмета «Основы религиозных культур и светской этики» или, как  он назывался на заре общественной дискуссии на эту тему, «Основы православной культуры», активно обсуждается на протяжении многих лет. За это время было сломано немало копий как сторонниками духовно-нравственного компонента в школьном образовании, так и его противниками. На суд общественности выносились различные варианты учебных программ, методические материалы построения учебного курса. Суммируя дискуссию, можно сказать, что все ее участники сходятся во мнении о необходимости устранить вакуум в школьном воспитательном процессе. Другое дело, какие именно ценности должны лечь в основу школьного воспитания.

На мой взгляд, нет иных столь же понятных людям ценностей, как правда, любовь и добро, жертвенность и справедливость, уважение и забота в семье и межличностных  отношениях, взаимопомощь и поддержка  – все то, что проповедует Церковь, основываясь на Священном Писании и Предании. Без осознания этих ценностей и получения навыка их воплощения в повседневной жизни невозможно говорить о нравственном благополучии людей.

Современное бытие общества ярко характеризует сказанное: люди все меньше заботятся о нравственном измерении своей жизни. Причиной этого во многом является агрессивная проповедь потребительского подхода к жизни, которая активно ведется в средствах массовой информации. Люди постепенно привыкают к закону существования, в котором человек человеку – волк, а потому и выживает тот, кто смог дать взятку чиновнику и получить искомое, неправдой получить повышение по службе, присвоить чужое.

В данной ситуации возвращение к нравственным основам более чем актуально. По моему мнению, введение уроков религиозно-нравственного образования в школе позволит прививать детям духовные и этические ценности, ориентировать их на ответственное поведение.

Что же касается нерелигиозных родителей, то в предмете «Основы религиозных культур и светской этики» предусмотрен соответствующий образовательный модуль, сущность которого отражена в том числе и в самом названии учебного курса.

Церковь оперирует понятиями духовной пользы, исходит из необходимости творческого развития личности и отнюдь не испытывает страха перед новизной.

Если обратиться к так называемому православному сегменту рунета, то можно отметить высокие темпы его развития. Большинство храмов открыли свои страницы в интернете, а православные священники и миряне проявляют активность на форумах и в блогах.

Действует огромное количество информационных ресурсов, новостных агентств, групп в социальных сетях, создатели и участники которых принадлежат к православной традиции. Мы рады такой медийной активности наших братьев и сестер.

Однако сфера информационных технологий имеет и негативное измерение. Безотносительно к убеждениям человека его жизнь не должна ограничиваться виртуальным пространством. Все люди призваны существовать в реальном, сотворенном Богом мире. Здесь, прежде всего, совершается наше служение Богу и ближним, здесь, а не в интернете – наш дом.

Мы обеспокоены созданием и использованием новых информационных технологий, которые формируют некую наркотическую привязанность к виртуальному общению. Мы против такого интернета, в котором не работают моральные законы, где можно свободно оскорблять, злоупотребляя анонимностью.

Компьютерные игры также могут быть формой образования детей, но могут и рождать в них страсть и ненависть, которые рано или поздно выплеснутся в реальный мир. Если игра помогает ребенку в его интеллектуальном развитии или отдыхе, не становясь идолом, то ее использование вполне допустимо. В противном случае возникает реальная угроза духовному и психологическому здоровью человека, происходит деградация личности.

Стечение верующих к честному Поясу Божией Матери стало беспрецедентным свидетельством благочестия русского народа. Люди ищут помощи Божией и заступничества Пресвятой Богородицы – эти духовные реалии, не поддающиеся формальной рефлексии, являются основой религиозной жизни.

Духовные устремления  человека, которые берут свое начало в опытном переживании близости Бога, определяют все стороны жизни, и в первую очередь влияют на укрепление нравственного самосознания личности. Для того чтобы понять, почему около трех миллионов человек пришли поклониться Поясу Богородицы, социологический подход оказывается недостаточным – о религиозном чувстве необходимо говорить на языке духовных понятий и определений, которых очень часто не хватает в словарном запасе современного человека.

Председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион в интервью УНИАН-Религиирассказал об отношениях с Украинской Греко-Католической Церкви.

– Глава УГКЦ архиепископ Святослав (Шевчук) часто заявляет о необходимости диалога с Русской Православной Церковью и о возможной встрече с Патриархом Кириллом. Кто выступает инициатором диалога? При каких условиях он возможен, и каковы были бы его цели?

Сразу после избрания главой Украинской Греко-Католической Церкви архиепископа Святослава (Шевчука) мною было направлено в его адрес письмо с поздравлениями и выражением надежды на улучшение отношений между православными Московского Патриархата и греко-католиками на Украине. Определенный оптимизм нам внушали и последовавшие высказывания архиепископа Святослава о его желании содействовать разрешению проблем, существующих между Московским Патриархатом и УГКЦ.

Вместе с тем у нас не могут не вызывать обеспокоенности заявления нового главы УГКЦ о том, что верующие «Киевского патриархата» являются «основными православными братьями» украинских греко-католиков. Тесные контакты и даже сослужение архиепископа Святослава (Шевчука) с представителями этой раскольнической структуры, не признанной ни одной из Православных Церквей, к сожалению, свидетельствуют об игнорировании официальной позиции Московского Патриархата и неуважении к каноническим правилам Православной Церкви.

Я глубоко убежден, что действительного взаимопонимания и примирения между нашими Церквами нельзя достичь без взаимного уважения, в том числе и в области канонического устройства.

В последнее время к нам поступают тревожные сообщения о случаях прозелитизма со стороны греко-католиков среди православных на территориях Центральной и Восточной Украины. Подобного рода явления могут только усугубить уже существующие проблемы в межцерковных отношениях, в то время как нам бы хотелось, чтобы слова о желании диалога не расходились с реальными делами.

– Появление представителя Украинской Православной Церкви на интронизации нового главы УГКЦ назвали знаковым. В одном из комментариев Святейший Патриарх Кирилл отметил «произошедшее в последнее время улучшение отношений между православными и греко-католиками на Украине». Что он имел в виду?

– После избрания нового верховного архиепископа УГКЦ были фактически впервые установлены официальные контакты между греко-католиками и православными Московского Патриархата. Вы сами упомянули присутствие представителя Украинской Православной Церкви на интронизации архиепископа Святослава (Шевчука). Затем состоялась встреча Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Владимира с главой УГКЦ. Она прошла в благожелательной атмосфере, в ходе ее стороны договорились о развитии сотрудничества между учебными заведениями двух Церквей. Именно эти позитивные события имел в виду Святейший Патриарх, когда говорил об «улучшении отношений между православными и греко-католиками на Украине».

Слова Патриарха, однако, еще не свидетельствуют о том, что все проблемы в отношениях между Украинской Православной Церковью и Украинской Греко-Католической Церковью уже урегулированы. До сих пор остаются нерешенными вопросы со строительством православных храмов в Западной Украине. Представители Украинской Православной Церкви высказывают озабоченность в связи с миссией греко-католиков в Восточной Украине.

– УГКЦ имеет в Украине стратегическую цель – признание Ватиканом патриаршей степени ее организационного устройства. В ноябре-декабре этого года УГКЦ создала в Украине три новых митрополии: Львовская, Ивано-Франковская и Тернопольско-Зборовская. Теперь УГКЦ имеет семь митрополий, включая Перемышльско-Варшавскую митрополию в Польше, Филадельфийскую митрополию в США и Виннипегскую митрополию в Канаде. Повлияет ли укрепление позиций УГКЦ на канонической территории Московского Патриархата на развитие отношений между Русской Православной Церковью и УГКЦ?

– Преобразование греко-католических епархий в Западной Украине в митрополии является, прежде всего, внутренним делом Украинской Греко-Католической Церкви. Вместе с тем, эта административная реформа осуществляется с целью добиться от Ватикана признания за УГКЦ статуса патриархата, как о том открыто говорят сами греко-католические епископы.

Известно, что не только Московский Патриархат, но и другие Поместные Православные Церкви отрицательно относятся к самой возможности признания УГКЦ патриархатом. Такое признание послужило бы косвенным подтверждением заявления архиепископа Святослава (Шевчука) о том, что Украинская Греко-Католическая Церковь является единственной законной наследницей древней Киевской митрополии.

Кроме того, статус патриархата придал бы УГКЦ характер общеукраинской Церкви. Однако Центральная и Восточная Украина всегда являлась традиционно православной территорией, где никогда не было греко-католических структур. Естественно, что у православных вызывает озабоченность стремление УГКЦ распространить свою миссию на Восток, создавая там новые епархии и экзархаты.

– В начале ноября в Казани прошел совместный крестный ход верующих Русской Православной и Римско-Католической Церквей. Образованная православная молодежь тянется к католическому зарубежью, а католические экуменисты приезжают к нам. К примеру, под Новый год состоится молодежная встреча Тэзе в Берлине, куда отправится большая межконфессиональная делегация из Украины. Нет ли в таком общении опасности для православных христиан? Какое общение допускается, а какое нет?

– Православная молодежь, в том числе и из Русской Церкви, уже много лет подряд участвует в молодежных встречах, которые ежегодно организуются монашеской общиной Тэзе в разных городах Европы. Я рад, что молодые христиане имеют возможность встречаться и делиться опытом своей жизни и своего служения в Церкви, ведь такое общение может заложить основы для построения более справедливого и гуманного общества.

Хотя между Православной Церковью и Римско-Католической Церковью нет единства в вере и общения в Таинствах, тем не менее, православные и католики занимают близкие позиции по многим вопросам современности, прежде всего, в социальной и этической сферах. Православно-католическое сотрудничество развивается сегодня в различных формах. Это могут быть совместные культурные проекты, общественные акции, активное взаимодействие на уровне международных организаций. Положительные примеры такого сотрудничества уже есть. И молодежные встречи являются одним из них.

Беседовала Анна Горпинченко

О нравственном состоянии общества, роли Церкви в современном мире, актуальных вопросах межправославных и межхристианских  отношений и межрелигиозного диалога рассказал председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион в интервью информационному агентству АДЖЕРПРЕС (Румыния).

– Ваше Высокопреосвященство, как бы Вы охарактеризовали уровень духовности мира, состояние Православия в настоящее время в России и Европе?

– Духовность – это причастность человека Святому Духу. По слову апостола Павла, духовные люди – «водимые Святым Духом» (Рим. 8: 14-16), и, безусловно, в этом смысле для Православия духовность неотделима от веры.

В настоящее время состояние духовности в мире вызывает серьезные опасения. Это происходит, главным образом, ввиду распространения секулярных тенденций. В разных странах мира все больше подчеркивается радикальное разделение властных структур и общества, с одной стороны, и религиозных организаций, с другой. Европейская цивилизация – исконно христианская. Отход общества от традиционных ценностей, дисбаланс между правами и ответственностью человека, искаженное представление о чувстве человеческого достоинства ставит под угрозу право человека и общества строить свою жизнь на основе религиозного мировоззрения. А между тем, духовное измерение может присутствовать и развиваться только там, где общественные отношения построены с учетом веры.

Что касается положения Православия в России, то, согласно статистике, не менее 70 процентов граждан нашей страны считают себя православными христианами. Однако регулярно посещает храм, участвует в Таинствах Церкви значительно меньшее число людей.

Аналогичная ситуация складывается и в Европе. По данным социологических опросов в большинстве западноевропейских стран от 60 до 95 процентов населения еще относит себя к христианской вере, однако число «практикующих» христиан неуклонно падает. Церковь уважает принцип светскости государства, но считает недопустимым трактовать его как радикальное вытеснение религии из всех сфер жизни народа. Перед Православными Церквами стоит задача объединения со всеми религиозными и общественными силами, которые готовы поддерживать духовность, защищать традиционные нравственные ценности.

– Какой, по Вашему мнению, должна быть роль Церкви в обществе?

– Сегодня, когда преодолены многие, хотя и не все, последствия гонений советского времени, Церковь на постсоветском пространстве имеет больше возможностей занять активную позицию по многим актуальным вопросам общественной жизни. У нее уникальное положение: с одной стороны, отделение и независимость от государственной власти, а с другой – тесный контакт с людьми. Это открывает перспективы для общественного служения. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл немало сделал, чтобы утвердить роль Церкви как выразителя и защитника традиционных ценностей в поликультурном обществе. Эти ценности всегда были духовными ориентирами для развития человечества, альтернатива которым – лишь вседозволенность и произвол, несущие гибель личности.

Церковное свидетельство не ограничивается границами храмов и приходских общин – оно распространяется на все сегменты общественной жизни. Например, мы взаимодействуем с вооружёнными силами, медицинскими учреждениями, окормляем заключённых, работаем с молодежью.

Отдельно хочу сказать об усилиях возглавляемого мною Отдела внешних церковных связей на этом направлении. Мы поддерживаем диалог с гражданскими обществами различных стран, в рамках которого происходит обмен опытом, дискуссии по актуальным вопросам церковно-государственных отношений, образованию и воспитанию и многим другим.

Общественная деятельность Церкви – это не пропаганда наших взглядов, а открытый и честный диалог. Мы чувствуем интерес к нашей позиции, нужду в духовной помощи и поддержке и строим свое служение, исходя из этих потребностей.

– Недавно Вы побывали с визитом в Риме, где встретились с Папой Бенедиктом XVI. Удалось ли Вам сгладить существующие противоречия между Русской Православной Церковью и Католической Церковью по поводу принадлежности храмов на Украине?

– Официальные представители Ватикана на словах разделяют нашу озабоченность непростой ситуацией на Украине. В свое время покойный Папа Иоанн Павел II в беседе с моим предшественником на посту Председателя Отдела внешних церковных связей, ныне Святейшим Патриархом Кириллом признал, что территорией пастырской деятельности УГКЦ является лишь Западная Украина. И для поддержания межцерковного мира на Украине, с нашей точки зрения, необходимо строго придерживаться этого принципа, то есть греко-католикам не следует развивать миссионерскую деятельность на землях, где исторически никогда не было унии. Существующие противоречия могут быть сняты только совместными усилиями всех заинтересованных сторон, включая Украинскую Православную Церковь Московского Патриархата и Украинскую Греко-католическую Церковь.

– Когда и где может состояться встреча Святейшего Патриарха Кирилла с Папой Бенедиктом XVI? Каковы ожидания Русской Православной Церкви от этой встречи?

– В данный момент преждевременно называть конкретные сроки и место встречи Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и Папы Римского Бенедикта XVI.

Как мы говорили и раньше, нам важен не столько сам факт встречи, сколько ее содержание. Она будет иметь смысл только в том случае, если ознаменует собой реальное улучшение православно-католических отношений.

Встреча Патриарха и Папы требует тщательной подготовки не только и не столько с точки зрения протокола, сколько с точки зрения нахождения общей позиции по тем вопросам, которые нас сегодня разделяют, прежде всего, по вопросу церковной ситуации на Западной Украине. В этом регионе пока не удается полностью достигнуть мира и гармонии в отношениях между православными и греко-католиками.

– Как бы Вы охарактеризовали взаимоотношения Русской и Румынской Православных Церквей?

– Русская и Румынская Православные Церкви являются крупнейшими по числу верующих в православном мире. У них много общего. Обе наши Церкви прошли через тяжелые испытания в период, когда они были вынуждены существовать в условиях гонений со стороны атеистических властей. За это время и Русской и Румынской Церквами был приобретен значительный духовный опыт, в том числе связанный с подвигом мученичества и исповедничества за веру Христову. В результате трагических событий XX века тысячи верующих русских, румын, украинцев, белорусов оказались за пределами своей Родины и ныне живут в рассеянии в Западной Европе, Северной и Южной Америке, Австралии и в других регионах мира. Как Русская, так и Румынская Церковь уделяют значительное внимание их пастырскому окормлению. Благодаря такой общности, по многим актуальным сегодня темам позиции наших Церквей очень близки.

Однако в наших отношениях присутствует и проблема, связанная с церковной ситуацией в Молдове. Несмотря на ее наличие, нам удается развивать целый ряд направлений нашего сотрудничества. Особенно интенсивными стали контакты на уровне богословских школ и в сфере студенческого обмена. Так, в этом году подписаны соглашения о сотрудничестве между Богословским факультетом Бухарестского университета и Московской и Киевской духовными академиями. На обучение в Московскую духовную академию приняты два студента из Румынской Православной Церкви.

Потенциал для углубления наших отношений очень велик. Наиболее перспективными направлениями являются развитие взаимного паломничества верующих из Румынской Православной Церкви к святыням, расположенным на территории Московского Патриархата, а верующих из Русской Православной Церкви к румынским святыням, сотрудничество в области церковной науки и церковного искусства, обмен монашеским опытом.

– В июле Вы встречались с Румынским Патриархом Даниилом. Не могли бы Вы рассказать, какие вопросы Вы обсудили? Удалось ли Вам сблизить позиции по «Бессарабской митрополии»?

– Встреча с Его Блаженством, которая состоялась 19 июля в Бухаресте, носила очень позитивный характер. Мы обсудили самые разные темы, начиная от двусторонних вопросов и заканчивая повесткой современного межправославного и межконфессионального диалога. Выяснилось, что у наших Церквей близкие взгляды на процесс подготовки Святого и Великого Собора Православной Церкви, во многом схожее мнение относительно тех событий, которые происходят сегодня в православном мире. Что касается «Бессарабской митрополии», то мы пришли к совместному пониманию того, что в этом вопросе необходимо воздерживаться от каких-либо односторонних шагов, которые могут блокировать добрые перспективы, наметившиеся в отношениях двух наших Церквей в последние годы. Мы будем продолжать диалог с целью поиска путей разрешения этой болезненной проблемы.

– У России богатый опыт в области межрелигиозного диалога. Что, по Вашему мнению, можно предпринять, чтобы люди, народы разной веры уважительно относились друг к другу?

– В наши дни проблема мультикультурализма стоит особенно остро. Ученые, политики и общественные деятели ищут общую основу для развития общества, в котором представлено множество культур и религий. И некоторые из них хотели бы видеть секуляризм в качестве нейтральной основы для мирного сосуществования. Но это в корне неверно, так как подобный подход делает публичную сферу одинаково враждебной всем верующим, которые при этом не знают ничего об убеждениях друг друга, а поэтому испытывают недоверие и подозрительность.

Чтобы установить прочный межрелигиозный мир, необходимо создать такие общественные отношения, которые соответствуют представлениям верующих всех традиционных религий о правде и справедливости. Это должно оставлять возможности для публичной религиозно мотивированной деятельности не в ущерб людям иной веры. Разумеется, это некий идеал, но опыт показывает, что любые усилия в этом направлении приносят свои плоды. Историческая Россия сохранила большинство религиозных культур, давала возможности для сохранения множества обычаев и традиций, ограждала публичное пространство от безнравственности. Именно это позволило избежать межрелигиозных противостояний, утвердить взаимное уважение и добрососедство. Результаты этой политики до сих пор скрепляют полирелигиозное общество России и многих других стран, ранее входивших в состав Российской империи.

— В ряде стран Ближнего Востока произошли революции, после которых усилилось влияние шариата. В частности, после ликвидации ливийского лидера Муамара Каддафи глава исполкома Переходного национального совета страны Махмуд Джабриль заявил, что Ливия приняла шариат в качестве основного источника законодательства. На ваш взгляд, это усугубит положение христиан на Ближнем Востоке?

— Текущая ситуация на Ближнем Востоке, которая напрямую касается жизни миллионов христианских собратьев и сестер, заставляет нас с озабоченностью следить за ее развитием. Напомню, что в таких странах, как Ливия и Египет, имеется исторический опыт мирного общежития христиан и мусульман в период, когда там уже действовали законы шариата. Именно на этом опыте должно основываться будущее гражданское и политическое устройство этих стран. Следует учесть, что те, кто сегодня требует введения норм шариата, как правило, являются носителями нетрадиционных для этих стран радикальных воззрений, согласно которым христиане приравниваются к язычникам и подлежат обращению в ислам. Нормы шариата должны относиться только к мусульманам — они никоим образом не должны распространяться на христиан. Мы также считаем, что и христиане, и мусульмане должны обладать одинаковым объемом прав и гарантий, которые предоставляет государство.

— Владыка, вы неоднократно высказывали опасение в связи с тем, что на Ближнем Востоке происходят гонения на христиан. Какие меры принимаются для противостояния этому?

— Священноначалие Русской Православной Церкви уже неоднократно публично осуждало конкретные акты насилия в отношении христиан в странах Ближнего Востока. 30 мая 2011 года Священный Синод Русской Православной Церкви выступил с заявлением в связи с ростом проявлений христианофобии в мире.

Отдел внешних церковных связей, в свою очередь, в сотрудничестве с международными правозащитными организациями ведет важную деятельность, направленную на привлечение внимания мировой общественности к проблеме христианофобии. С 30 ноября по 1 декабря в Москве проходила международная конференция на тему «Свобода вероисповедания: проблема дискриминации христиан», на которой обсуждались и разрабатывались практические варианты решения указанной проблемы. В этой конференции приняли участие представители христианских, мусульманских и иудейских религиозных организаций, ученые, общественные деятели, журналисты.

В то же время я полагаю, что на данный момент мы находимся лишь на стадии разработки комплексной системы помощи христианам. Конференций, заявлений, выражений озабоченности и соболезнований сегодня недостаточно. Должна быть разработана система мер, направленная на защиту христианского населения тех стран, где христиане подвергаются дискриминации, гонениям и преследованиям. В построении этой системы должны участвовать правительства и политические партии, религиозные и общественные деятели, все люди доброй воли.

— Вы пытались привлечь внимание международных организаций, в частности ОБСЕ, к проблеме христианофобии. С какими предложениями вы там выступали и чего удалось добиться?

— Во многом сам факт того, что дискриминация и преследование христиан стали предметом активных обсуждений и обеспокоенности международных организаций, произошел благодаря скоординированным усилиям христианских общин.

Так, в январе 2011 года Европейским парламентом была принята резолюция «О положении христиан в свете защиты свободы религии». Выражая реакцию на этот документ, мы выдвинули ряд конкретных предложений по рассмотрению данного вопроса в будущем. Первая встреча высокого уровня ОБСЕ по проблемам прав христиан была проведена в Риме в сентябре текущего года, в ней, помимо делегации Русской Православной Церкви, принял участие целый ряд христианских церквей. Проведение такой встречи — еще одно свидетельство заинтересованности мирового сообщества в публичном обсуждении проблемы.

Наша позиция сводится к тому, чтобы создать особый механизм обеспечения прав и свобод христиан в мире. Он должен быть применим и в странах, где последователи Христа составляют большинство, и там, где они составляют незначительное число в религиозной палитре населения. Мы убеждены, что государство должно обеспечивать людям гарантированную возможность свободно исповедовать свою религию, воспитывать детей в христианской вере и открыто представлять свою позицию в публичной сфере, не подвергаясь гонениям. При этом следует исключить прозелитизм во всех его проявлениях, то есть недобросовестную миссию, провокации в отношении религиозного большинства, что подчас допускают разного рода религиозные секты.

Создание международного механизма защиты прав христиан — важная задача. Сотрудничество с мировым сообществом, внимательное отношение к разным позициям, а также поддержка традиционных религиозных общин послужат хорошей почвой для ее решения.

— Стычки мусульман с христианами на Ближнем Востоке способны спровоцировать конфликты во всем мире? Может ли произойти цепная реакция, которая взорвет межконфессиональный мир?

—Да, к сожалению, такая опасность существует. Поскольку сейчас в ряде стран Ближнего Востока, Африки и Азии нападкам подвергаются почти исключительно христиане, есть вероятность столкнуться с обострением исламофобии, например, в странах Европы и Америки. Кроме того, усилению антиисламских настроений часто способствует поведение иммигрантов, проживающих на постоянной или временной основе в западных странах, которое идет вразрез с принятыми в современных демократических государствах нормами. Однако я надеюсь, что здоровые силы внутри исламской уммы найдут возможность противостоять дальнейшей радикализации и проявлениям экстремизма. Мы, в свою очередь, призываем всех верных последователей Христа к взвешенным и благоразумным поступкам. О том, что межрелигиозный мир возможен, свидетельствует исторический опыт и нашей страны.

— Существуют ли опасения исламизации Европы, если да, то как этому противостоять?

— Планы исламизации Европы в разное время высказывали различные политические деятели из региона Ближнего Востока и Северной Африки. Европейские политики также говорят о проблеме всевозрастающего числа мусульман в Европе. Нередко слышны жалобы в адрес отдельных имамов, оскорбляющих христианские традиции, призывающих к созданию в Европе халифатов с шариатским законодательством, к неповиновению существующей власти и разжиганию межрелигиозной розни. К сожалению, часто такие представители мусульманского духовенства завоевывают определенное доверие членов своей общины, что способствует росту радикальных настроений внутри нее и, как следствие, дезинтеграции, выпадению из жизни общества и замыканию внутри национальных групп. По признаниям некоторых ведущих европейских политических деятелей, в европейских государствах имеется целый ряд параллельно сосуществующих культурных, религиозных, этнических и прочих сообществ, которые предпочитают не пересекаться друг с другом. Опасность такого общежития очевидна: отсутствие у этих групп желания участвовать в процессе конструктивного многостороннего диалога неизбежно приводит к конфликтным ситуациям.

Такая ситуация, на мой взгляд, может складываться и по причине утраты современным европейским обществом нравственных ориентиров. Одна из основ нынешнего кризисного положения скрыта как раз в неприятии иммигрантами из мусульманских стран нравственной распущенности, мировоззренческой и этической всеядности, царящих в европейском обществе под маской плюрализма. Иммигранты видят, как эти явления разлагающим образом действуют на них самих, их детей и знакомых, как при этом разрушается их религиозно-культурная идентичность.

Единственный выход для Европы из такой опасной ситуации заключается в возвращении к своим религиозно-культурным истокам и традиционным нормам нравственности.

Беседовал Павел Коробов

Неактуальная тема

—У нас люди почти ничего не знают о гонениях на христиан в мире. Когда заговариваешь об этом, то, как правило, слышишь в ответ недоуменное: «А разве их сейчас где-то гонят?». Поэтому первый вопрос – об общей ситуации в мире. Где сейчас христиане терпят наибольшие притеснения и почему?

— Притеснения христиан в той или иной степени имели место всегда. Другой вопрос, почему многие об этом никогда не слышали. Полагаю, что искренняя забота о гонимых последователях Христа просто не представляла (и до сих пор не представляет) особого интереса для сильных мира сего. Хочу привести один пример – конфликт между христианам и мусульманами на Молуккских островах в 1999-2003 годах. Вы что-нибудь слышали о нем? Между тем, конфликт в этой индонезийской провинции повлек большое количество человеческих жертв, были разрушены десятки церквей, 500 000 человек (!) стали беженцами.

В последнее время много говорят о гонениях на коптов — египетских христиан. Но притеснения коптской общины начались не вчера. Сегодня экстремисты нападают на коптов на улице, разрушают и поджигают их храмы в разных регионах Египта, громят принадлежащие им магазины, врываются в их дома и избивают, грабят и насилуют. Страсти в этой стране накалены до предела, дело дошло до уличных столкновений с силами безопасности.

Поджоги храмов, избиения священнослужителей, нападения на верующих часто происходят в Ираке, Пакистане, Индии, Индонезии, некоторых других странах Азии и Африки. Одной из главных причин этих гонений является радикализация ислама — распространение салафизма, или как его чаще называют у нас ваххабизма. Хотя к этому течению в исламе принадлежит всего 0,1% мусульман, его идеология распространяется очень активно. В любом случае, очевидно, что разжигание межрелигиозной или межэтнической ненависти всегда на руку тем силам, которые используют ее в качестве козыря в своей борьбе за власть и влияние.

—Почему на преследования христиан только в последние месяцы стали обращать серьезное внимание?

— Потому что это не приносило никаких политических дивидендов. То внимание, которое уделяют сейчас мировые СМИ «коптской теме», полагаю, обусловлено общим интересом к так называемой «арабской весне». В действительности и в настоящее время мировое сообщество, правительства ведущих мировых держав уделяют недостаточное внимание продолжающейся эскалации насилия против христиан в некоторых государствах. Была принята резолюция Европарламента по христианофобии, специальное заявление ПАСЕ – и что же? Хотя бы одно из европейских государств оказало политический нажим на власти стран, где христиан систематически преследуют? Нет. Тема дискриминации христиан стала актуальной в последнее время благодаря усилиям христианских Церквей и организаций, которые, наконец, смогли привлечь внимание политиков к этим страшным событиям.

Право на протест

— В одном из своих выступлений Вы сказали, что каждые пять минут за веру в мире гибнет один христианин. Откуда такая статистика?

— Если подсчитать, сколько христиан погибает ежегодно от рук экстремистов только в вышеназванных странах, причем в результате нападений, поджогов, столкновений, то в среднем получится именно такая ужасающая цифра. Эти данные озвучил на одном из международных форумов известный итальянский социолог и религиовед Массимо Интровинье.

— Насколько объективны эти цифры? Не так просто понять, когда христианина убивают за веру, а когда по каким-то другим мотивам. В Египте противоречия коптского меньшинства и арабов — это ведь и этническое и политическое противостояние. А в таких странах, как Сирия, Ливан православные христиане — одна из традиционных общин, которая ведет свою политику, борьбу за сферы влияния. Можно ли с уверенностью говорить о том, что они терпят гонения именно за Христа, а не за свои политические амбиции?

— Что касается мотивов преследований, то на первый план как раз и выходит религиозная идентичность. Нередко гонители требуют от христиан принять ислам, тогда мол в их жизни настанет спокойствие. На днях появилось сообщение об иранском протестантском пасторе, приговоренном к смерти за то, что он отказывается принять ислам. То, что копты или христиане Ирака умирают за свою веру, не желая от нее отрекаться, характеризует эти события не как межнациональный конфликт, а именно как преследования меньшинства большинством на религиозной почве. Кроме того, если очевидно, что коптское меньшинство (составляющее, по разным сведениям, от 8 до 15 процентов населения страны) едва ли может претендовать на захват политической власти в Египте, то о каком политическом противостоянии может идти речь? Они пытаются всего лишь обезопасить себя от преследований, законодательно закрепить свои права. А им пытаются навязать шариат, лишить их права избираться в парламент, в местные органы власти. На них ежедневно нападают, а временные военные власти Египта не могут обеспечить их безопасность. Какие же тут политические амбиции?

— И все-таки многие из гонимых сейчас коптов являются христианами лишь культурно-исторически, а не на практике.

— В отличие от Европы и Америки, явление «номинального» христианства гораздо реже встречается в странах, где христиане составляют незначительное меньшинство, причем живущее под постоянной угрозой. Да и вообще, в странах Востока вера составляет очень важную часть жизни каждого человека. С другой стороны, даже невоцерковленный человек может стать мучеником за Христа. В истории Церкви достаточно таких примеров. Но, повторяю, в данной ситуации мы имеем дело с целенаправленными атаками на коптское население со стороны воинствующих исламистов, которыми, кстати, руководят отнюдь не темные и необразованные люди, а как раз представители местной интеллигенции. Поэтому коптов гонят именно как христиан, а значит, за имя Христово.

— С чем может быть связано обострение ситуации в Египте? Не считаете ли вы, что копты сами спровоцировали конфликт?

— Когда миллионы людей десятилетиями живут в атмосфере бесправия именно потому, что они — этническое и религиозное меньшинство, почему же им не выступать за свои права? Тем более что после смены государственного руководства у большинства египтян появилась надежда на улучшение не только экономической ситуации в Египте, но и на политические изменения, связанные с переходом от авторитарного режима к большему народовластию. Однако для коптов это обернулось еще большими гонениями и дискриминацией. Что оставалось им делать в таком положении? Особенно в то время, когда исламисты-радикалы завоевывают все большую популярность среди мусульманского населения, когда нападения на коптов, взрывы и поджоги храмов стали повседневной реальностью. Они пытались привлечь внимание правительства, международной общественности к своему бедственному положению, которое ухудшается день ото дня, а в перспективе грозит сделать из них людей второго сорта. Право на демонстрацию протеста является неотъемлемой нормой для любого государства, называющего себя демократическим.

— Вы часто говорите о необходимости разработать действенный механизм защиты христианских общин, подвергающихся преследованиям. В чем суть этого механизма?

— В первую очередь мировая общественность должна иметь объективную и оперативную информацию о положении христиан в тех регионах, где они являются объектом гонения. А власти государств, заявляющих о себе как о гарантах прав человека, должны незамедлительно реагировать на проявления нетерпимости к христианам.

В последнее время в Западной Европе был достигнут огромный прогресс в защите прав религиозных меньшинств — в частности мусульман. В ответ на предоставление режима максимального благоприятствования выходцам из мусульманских стран власти европейских, традиционно христианских государств, могли бы потребовать уважения прав христиан в странах ислама.

Если мы обратимся к совсем недавнему прошлому, да и к современности, то увидим, что порой смерть даже одного человека влекла весьма строгие санкции по отношению к государству, которое было сочтено виновным в этой смерти. Так неужели гибель сотен и тысяч людей, виновных лишь в верности Христу, не является достаточным основанием для введения санкций против правительств, которые попустительствуют таким убийствам?

Незащищенное большинство

— Когда говорят о гонениях на христиан, обычно имеют в виду арабские страны. Можно ли считать гонениями те поправки к законам, которые принимаются сегодня в Европе?

- Да, воинствующий секуляризм в ряде стран Запада тоже является гонителем христиан. Практика показывает, что положение большинства, которое традиционные христиане составляют практически во всех европейских государствах, далеко не всегда является лучшей гарантией обеспечения их прав. Убедительным примером здесь стало рассмотрение Европейским судом по правам человеком дела «Лаутси против Италии», где обсуждался вопрос о присутствии распятий в школах Италии. Решение этого вопроса в пользу христиан стало возможным лишь благодаря объединению усилий целого ряда государств, сообща выступивших против первоначального решения суда.
Люди, которые игнорируют или ущемляют права и законные интересы христиан в современной Европе, чаще всего исходят из того, что религия — не более чем частное дело индивида и не имеет публичного измерения. Радикальный секуляризм столь же опасен для религиозной свободы, как и религиозный экстремизм.

— Почему в Европе христианство для значительной части общества потеряло значение духовного авторитета? Средний европеец сегодня в лучшем случае равнодушен к Церкви, численность западных церквей стремительно сокращается.

— Причин у этого явления, по-видимому, много, их сознают все христианское Церкви Европы, о них часто говорят и спорят. Я бы не стал идеализировать народные массы в ущерб христианским Церквам, что, дескать, народ всегда добрый и хороший, а Церкви оказались не на высоте, в результате утратив свой авторитет в народе. Церковь, как говорил покойный Святейший Патриарх Алексий II, это народ в его религиозном устремлении, а таким образом, в самой постановке вопроса содержится логически неверная посылка, противопоставляющая Церковь и народ. Когда-то весь народ был в Церкви, а Церковь была народной. Но вот народ в своей широкой массе стал оставлять Церковь — почему? Виноваты ли в этом только епископат и духовенство? Не думаю, хотя и его вина здесь есть.

Однако мы можем увидеть целый комплекс проблем, который возник в результате изменения духовного состояния народа. Произошла смена ценностей. Установился новый вектор развития личности, сформированный телевидением, новой литературой, философией. Смысл самораскрытия личности сегодня видится в неизменном успехе, повышении уровня личного материального благосостояния. Создано потребительское общество, в основании которого лежит эгоизм и гедонизм. Такое мировоззрение противоположно христианскому учению, и оно, естественно, стремится устранить христианство из жизни общества как якобы тормозящее прогресс и творческую самоактуализацию личности.

— История американского христианского фундаментализма радикально отличается от истории европейских христианских церквей. Американские фундаменталисты ответили на вызовы современности «научным креационизмом», харизматическим движением, во многом их агрессивная позиция и риторика сегодня дискредитирует христианство на Западе, может быть в этом причина того, что секуляризация в западном обществе развивается такими темпами?

— Мне кажется не совсем корректным отождествлять фундаментализм и харизматическое движение с одной стороны, и объяснять этим растущую секуляризацию западного общества с другой. Во-первых, явление секуляризации – чисто европейское. Америка, к примеру, с самого начала возникла как светское государство. Более того, в Северной Америке подавляющее большинство граждан имеют ту или иную религиозную идентичность, и из года в год показатели среднестатистического уровня посещаемости храмов не уменьшаются, а наоборот, возрастают.

Харизматическое движение также распространилось по всему миру, особенно в Африке и Латинской Америке, и везде имеет свою местную специфику. Фундаменталисты же – движение во многом стихийное, в его рядах находятся представители самых разных протестантских деноминаций. Если харизматы говорят преимущественно о сверхъестественных дарах, фундаменталисты делают упор на традиционных нормах христианской морали. Так что это разноплановые явления.

Некоторые лидеры фундаментализма в последние годы выступали весьма агрессивно, организовывали громкие акции, один даже прославился тем, что сжег Коран. На мой взгляд, такие действия категорически недопустимы, и такие лжепастыри дискредитируют христианство. Однако возлагать за подобные инциденты вину на все христианство недопустимо.

— И католическая церковь и старые протестантские церкви долгое время на западе занимали привилегированные позиции, их интересы защищала государственная власть. Как Вы считаете, могут ли государственные привилегии и общественный статус Церкви стать залогом ее благоденствия? Но если не на государство, то на кого могут опереться христиане в современном «постхристианском» мире?

— Православные Церкви в своих странах тоже опирались на поддержку государства, и в этом не было ничего плохого. Союз Церкви и государства отражал идею синергии, соработничества. Потому власть монарха освящалась Церковью как власть ее защитника и благодетеля.

После Французской революции в Европе началось постепенное падение монархий, стало меняться представление об источнике власти. Если монархический режим воспринимался как имеющий божественное происхождение (государи правили от имени Бога), то в демократическом государстве, согласно конституции, источником власти является народ. Церковь в такой парадигме — лишь один из институтов гражданского общества. В этом, думается, состоит одна из объективных причин потери Церквами своих позиций в Европе.

Более того, при демократическом устройстве, политики всегда склонны ориентироваться на большинство — это их электорат, а большинству не всегда хочется ограничивать себя в чем-то, следуя традиционным нормам нравственности. Выборному политику остается только завоевывать авторитет, зачастую используя популистские лозунги, способные удовлетворить не слишком сложные ожидания большинства. И Церковь здесь оказывается даже лишней со своей проповедью самоограничения, терпения и смирения. Однако государство не может не замечать Церковь в силу хотя бы той роли, которую она сыграла в становлении того или иного народа, его культуры и идентичности. Отсюда следует, что определенные преференции для Церкви все-таки существуют. Я не стал бы говорить о них как о залоге ее благоденствия. Они могут облегчить для христианских общин решение некоторых стоящих перед ними задач, помочь им наладить свою деятельность в полном объеме. Но они — не самоцель, как и благоденствие само по себе.

— Какие выводы из истории западного христианства может сделать наша Церковь?

— Вывод напрашивается в первую очередь такой: Церковь должна благовествовать о Царстве Божием и предлагать свое свидетельство миру, не обмирщаясь, не отождествляя себя с ним, иначе мы утратим то, что на библейском языке называется солью. Не думаю, что перед нашей Церковью в настоящее время стоят в полном объеме те же проблемы, что и перед протестантами и католиками в начале-середине ХХ века. Часть из них можно признать сходными, но Россия шла иным историческим путем, нежели Запад, поэтому и специфика у нас разная. Хотя, безусловно, опыт западных христианских сообществ должен нами изучаться и учитываться. Так, например, опыт протестантских сообществ Европы и Америки в ХХ веке свидетельствует, сколь пагубным может оказаться «подгонка» церковного вероучения под стандарты века сего. Уступив напору мирского мировоззрения и изменив традиционные христианские представления о ряде нравственных норм, антропологии и экклезиологии, протестанты все равно не смогли удержать народ в церкви, хотя либерализация доктрины ими задумывалась прежде всего с этой целью. Несмотря на принятие рядом протестантских деноминаций женского священства, в Европе огромное число общин не имеют своего пастора — проблему нехватки пастырских кадров не удалось решить за счет привлечения женщин. Учитывая эти данные, мы можем лучше понять изменения, происходящие как в нашем обществе, так и во всем мире.

Вопросы задавал Дмитрий Ребров

Есть потребность в координации

- Владыка, недавно решением Священного Синода Вы назначены председателем Синодальной библейско-богословской комиссии Русской Православной Церкви. Как Вы видите сегодня работу комиссии? Какие темы и вопросы будут затрагиваться? Какие направления планируются в качестве приоритетных?

- Синодальная богословская комиссия была учреждена в 1993 году в качестве рабочего консультативно-аналитического органа Священного Синода Русской Православной Церкви по вопросам вероучительного и богословского характера. Согласно Положению о комиссии в сферу ее ответственности входит также координация научно-богословской деятельности в нашей Церкви.

В составе комиссии – авторитетные богословы из числа епископата, клириков, монашествующих и мирян, председатели и сотрудники Синодальных отделов, ректоры, профессора и преподаватели ведущих духовных школ.

С момента создания комиссии ее бессменным председателем был Высокопреосвященный Филарет, митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Экзарх всея Беларуси. Он предпринял немало усилий для того, чтобы комиссия не только своевременно отвечала на запросы Священноначалия, но и активно участвовала в процессе богословского возрождения и плодотворного взаимодействия церковной и светской науки. Удовлетворив прошение Высокопреосвященного Филарета об освобождении от обязанностей председателя комиссии, Священный Синод выразил ему глубокую благодарность за понесенные труды.

В настоящее время и в будущем комиссия – помимо выполнения экспертных функций по заданию Священноначалия – активизирует исследовательскую деятельность и координацию научно-богословской работы в общецерковном масштабе. Это приоритетные направления.

В 2009 г. Синодальная богословская комиссия была преобразована в Синодальную библейско-богословскую комиссию. В ее состав были введены специалисты по библеистике. Это означает включение в сферу ответственности Комиссии масштабного и очень важного научно-богословского блока.

Речь идет о систематической и планомерной работе в области библеистики. Целью такой работы является подготовка нового перевода Библии, опирающегося как на православную экзегетическую традицию, так и на современные научные исследования. Одновременно необходимо работать над созданием библейского комментария, включающего несколько уровней: текстологический, историко-археологический, экзегетический, богословский.

Что же касается координации научно-богословской работы в общецерковном масштабе, то ранее комиссия практически такой деятельностью не занималась. А потребность в координации, безусловно, есть, потому что существующие ныне церковные научно-богословские центры слабо связаны друг с другом.

Для плодотворного развития богословия нужно преодолевать распыленность наших ресурсов. С этой целью предполагается создать постоянные коллегиальные структуры, которые объединили бы всех ответственных за научно-богословскую работу в духовных школах, синодальных учреждениях и научных центрах – как церковных, так и светских.

В данном случае комиссия выполняет не просто одну из своих уставных задач, но и решение Архиерейского Собора 2011 года, согласно которому комиссии поручено развивать инфраструктуру научных исследований в Русской Православной Церкви и совершенствовать диалог и взаимодействия Церкви и светской науки.

Новый православный катехизис

- Как идет работа над новым православным катехизисом? Когда можно ожидать ее завершения?

- После того, как Архиерейский Собор 2008 года принял решение о начале работы по созданию современного Катехизиса Русской Православной Церкви, которая была поручена Богословской комиссии, была создана специальная группа авторов и редакторов. Сегодня завершается первый этап, который включал разработку структуры катехизиса и формирование первичного массива текстов как основы для дальнейшей редакторской работы.

Катехизис будет представлять собой фундаментальный свод вероучительных и нравоучительных истин, к которому может обратиться каждый православный христианин, а также любой заинтересованный читатель, чтобы узнать учение Церкви и получить ответы по широкому спектру вопросов.

Тематическая структура Катехизиса представляет собой четыре больших раздела:

1) «Бог и человек» (основы вероучения);

2) «Церковь и ее богослужение»;

3) «Жизнь во Христе» (личная нравственность, аскетика, молитва);

4) «Церковь и современный мир» (социальное учение и актуальные проблемы современности).

Однако надо прямо сказать, что работа по созданию нового катехизиса непростая, она потребует еще множества усилий. У нас нет опыта создания такого вероучительного свода, который не являлся бы семинарским учебником догматики, но был бы рассчитан именно на широкий круг людей, порой не имеющих никакой богословской подготовки.

В минувшем веке в разных Православных Церквах были созданы несколько книг катехизического типа, но, как правило, это были авторские произведения со всеми плюсами и минусами такого рода текстов.

Мы же стремимся создать взвешенный, сбалансированный текст, который явился бы плодом подлинно соборного творчества.

Задача богословских конференций – создавать пространство для дискуссии

- Влияют ли итоги богословских конференций на церковную жизнь? Какие вопросы планируется рассмотреть на ближайших конференциях, и когда их можно будет ожидать?

- Задача богословских конференций – создавать пространство для взвешенной академической дискуссии в Церкви, культивировать вдумчивый и компетентный подход, что позволяет рассматривать все проблемы – как исторического, так и актуального, современного характера, – не впадая в односторонность, в чуждый подлинно церковному мышлению радикализм, а также в недолжное и часто вредное упрощенчество.

Возьмем, к примеру, патрологию – науку, которая занимается изучением творений Святых Отцов и Учителей Церкви. Святоотеческое наследие – это практически неисчерпаемый кладезь богословской мысли. Это касается как восточной традиции, скажем, греческой или сирийской, так и западной, латинской. Открытие и изучение новых материалов, применение новых исследовательских подходов обогащает наше знание о церковном Предании и в то же время активизирует современную богословскую мысль. И таким образом влияет на процессы, происходящие в церковной жизни.

Мы предполагаем не просто продолжить, но и развить деятельность Комиссии в форме богословских конференций. Разным задачам должны соответствовать различные форматы.

Координации научной деятельности будут способствовать регулярные общецерковные конференции, в рамках которых результаты своей работы смогут представить все духовные школы, епархиальные и иные научные центры, отдельные церковные ученые.

В то же время специалистам в какой-то конкретной области необходимо проводить подробное обсуждение интересующих их тем и вопросов в формате небольшого собрания компетентных участников.

И, конечно, международные научные связи должны получить дальнейшее развитие. Русская Православная Церковь вполне может предоставить научно-богословскую площадку для встречи наших богословов и ученых, специализирующихся в дисциплинах, которые принято считать светскими, с ведущими специалистами мировой науки.

Конкретные темы будущих конференций будут, как обычно, обсуждаться на заседании Комиссии с тем, чтобы предложить их для одобрения Священному Синоду.

Межхристианские отношения: доктринальные разногласия в рамках диалога преодолеть невозможно

- Насколько актуальна в современном богословии (в том числе и в работе комиссии) тема межхристианских отношений? Какие ближайшие задачи ставятся?

- Синодальная библейско-богословская комиссия является преемницей Комиссии Священного Синода по вопросам христианского единства, образованной в 1979 году, которая, в свою очередь, была преемницей Комиссии Русской Православной Церкви по межхристианским связям, созданной 28 августа 1960 года.

На раннем этапе своей деятельности Богословская комиссия занималась как раз богословским анализом и оценкой межхристианских документов и разработкой позиции нашей Церкви в межхристианских диалогах. Это направление работы комиссии сохраняет свое важное значение и сегодня.

У межхристианских богословских диалогов долгая история. Активное участие нашей Церкви, а также других Православных Церквей в такого рода контактах было мощным средством распространения знаний о Православии, о восточно-христианской богословской и духовной традиции в инославном мире и шире – в западной христианской культуре.

В то же время по ряду содержательных направлений диалоги, по существу, зашли в тупик – особенно диалог с либерально настроенными протестантами.

Это требует переосмысления характера, содержания и формы межхристианских диалогов, поиска новых подходов.

Опыт показывает, что доктринальные разногласия в рамках диалога, как правило, преодолеть невозможно, ибо православная сторона никогда не отступит от своих догматических позиций, которые всегда остаются неизменными. Напротив, в ряде христианских конфессий имеет место доктринальное развитие, в результате которого то, что ранее было неприемлемым, теперь считается нормой (например, благословение так называемых «однополых браков»).

На этом фоне в последнее время все более ясно обозначается иное межхристианское диалогическое пространство, связанное со сферой этических и социальных ценностей. Сохранение семьи и демографическая динамика, вмешательство биомедицинских технологий в организм человека, этика хозяйствования, христианофобия и защита прав христиан – эти и другие вопросы не только могут, но и должны стать предметом совместного обсуждения христиан, принадлежащих к разным конфессиям.

Взаимодействие христианских церквей и богословов, в частности, по вопросу о месте христианской традиции и Церкви в современных обществах, важно также и по той причине, что сторонники агрессивного, воинствующего секуляризма в последнее время активизировали свои усилия, направленные против христианского присутствия в культуре и общественной жизни.

Однако межхристианские диалоги по этическим и социально значимым проблемам рискуют утратить свой подлинно христианский характер, если они не будут опираться на солидное богословское основание. Наша задача дать именно богословские ответы на вызовы времени, обращаясь к Преданию Православной Церкви во всей его полноте.

Диалог богословия и светской культуры — цели и задачи

- Вы сказали, что одно из направлений деятельности комиссии – развитие диалога со светской наукой и культурой. В каких формах предполагается вести такой диалог?

- Диалог – это прежде всего общение, взаимодействие, сотрудничество. Главная цель диалога, о котором мы говорим, заключается в интеллектуальном свидетельстве, миссии Церкви в пространстве науки и культуры, активном участии представителей нашей Церкви в жизни светского научно-академического сообщества, а также шире – интеллектуального и культурного сообществ.

Диалог должен служить утверждению статуса богословия в качестве неотъемлемой составляющей современного научного комплекса и общекультурного пространства.

При комиссии создан Центр междисциплинарных исследований, который устанавливает партнерские отношения с рядом светских высших учебных заведений. Соответствующие партнерские центры сейчас создаются в России (на федеральном и региональном уровне), Беларуси, на Украине, а также в дальнем зарубежье.

Диалог предполагает совместные семинары, конференции и дискуссионные встречи с участием с одной стороны представителей светской науки, а с другой – православных богословов.

Помимо диалога с учеными, работающими в естественнонаучных областях, будут развиваться контакты со специалистами по общественным и гуманитарным наукам – социологами, культурологами, политологами и религиоведами.

Непременными участниками диалога богословия и современной науки являются философы, в особенности специалисты по философии науки и философии религии.

Конкретное направление совместных исследований и диалога связано с важной темой, которую можно обозначить как «Христианство в современном мире». Это сложная и горячая тема.

Сегодня мы сталкиваемся с откровенными проявлениями христианофобии в разных частях света. Но христианофобия приобретает разные формы. Если, например, в Египте происходит гонение на христиан и проливается кровь, то в относительно спокойной Европе усиливается такая христианофобия, суть которой прежде всего в стремлении не позволить Церкви активно присутствовать в общественной жизни, в дискуссии о насущных проблемах людей.

В то же время в общественных науках сегодня происходит переосмысление роли религии в обществе и культуре. И мы должны уделить особое внимание изучению и богословскому осмыслению современных философских, социологических и религиоведческих концепций, описывающих место и роль религии на новейшем этапе мировой истории.

Это касается, в частности, таких вопросов, как соотношение секуляризации и постсекулярного общества, традиции и инновации в религиозных процессах, а также светской и религиозной интерпретации прав человека.

Таким образом, диалог богословия со светской наукой и культурой – это путь к восстановлению законной и полноценной роли христианской мысли и церковного опыта в современной культуре и общественной жизни.

Многие представители светского общества открыты к общению и взаимодействию с людьми Церкви. Поэтому главное, чтобы мы сами – богословы и церковные ученые – смогли соответствовать этой задаче.

О взаимоотношениях Церкви и интеллигенции, ценности Предания, производстве идей и ностальгии по сталинизму

Российская газета: Владыка Иларион, на вопрос Зинаиды Миркиной и Григория Померанца: «Нужна ли интеллигенция Православной Церкви?» – вы ответили: «Да, нужна», сославшись на те же слова Патриарха Кирилла, которые побудили авторов статьи поставить вопрос. Как вы относитесь к рассказанной ими истории?

Игумен Виталий (Уткин), секретарь Ивановской епархии, написал в своем твиттере: «Интеллигенция бесплодна и бесполезна для страны, поэтому православной интеллигенции не может быть в природе». Добавив к этому рассуждения о том, что Россия не созрела до демократии, автор подчеркнул, что не скрывает своего уважительного отношения к Сталину.

По-моему, твиттер и блогосфера как своего рода маленькие СМИ беспощадно обольщают своих участников мыслью о том, что они большие обществоведы и историософы. И вот образовалась тьма самообольщенных вещателей доморощенных истин, несдержанных и несамокритичных. Хотя прежде чем возводить свои жизненные впечатления и соображения в принцип, стоило бы, конечно, подумать.

Митрополит Иларион (Алфеев): Я не читаю блоги и до публикации этой статьи не был знаком с высказываниями упомянутого вами священнослужителя. Те цитаты, которые приведены в статье, конечно, шокируют. Как можно почитать святых новомучеников и при этом уважительно относительно к Сталину? Это все равно что почитать Иоанна Крестителя, но при этом уважать Ирода, который отсек ему голову. Как мы можем прославлять и жертв и палача? Я думаю, что история уже расставила все акценты, и ностальгия по сталинизму, тем более из уст священнослужителя, для меня звучит как какое-то кощунство.

И конечно, говорить, что интеллигенция бесплодна и бесполезна для страны и поэтому православной интеллигенции не может быть в природе – это, простите меня, чушь. Может быть, батюшка просто решил эпатировать своих читателей? Сегодня, к сожалению, эпатаж становится одним из методов привлечения к себе внимания. Иной раз, к сожалению, и священнослужитель оказывается этому не чужд. Православная интеллигенция была всегда, она должна быть и будет.

С одной стороны, очевидно, что именно интеллигенция внесла очень существенный вклад в дело разрушения православной России, приведшее к революции 1917 года. И в этом, может быть, заключается главная историческая вина российской интеллигенции. Но с другой стороны, именно в среде интеллигенции зародилось то движение за возвращение в Церковь, которое в начале XX века нашло отражение на страницах сборника «Вехи» и которое не прекратилось даже после революции, несмотря на жесточайшие гонения и против Церкви, и против интеллигенции.

Вообще «интеллигенция» – это очень широкое понятие. Если под интеллигенцией понимать всех людей интеллектуального труда, то, конечно, они всегда были в Церкви, и сегодня их в ней немало. Православная интеллигенция и сегодня существует. Причем человек может быть одновременно активным членом и служителем Церкви и представителем интеллигенции. Никакого противоречия в этом я не вижу.

Я, например, себя отношу к представителям интеллигенции. Причем в третьем поколении, потому что мама моя – писатель, отец был физиком и математиком, дедушка был профессором истории, бабушка партийным работником (профессиональные партработники – это ведь тоже была своего рода интеллигенция). В этом смысле я происхожу из интеллигентной семьи, всю жизнь занимался преимущественно интеллектуальным трудом и совершенно не понимаю, почему интеллектуальный труд не может сочетаться с активным членством в Церкви.

Я как раз думаю, что интеллигенция – очень важная составляющая нашего церковного организма. Ведь это люди, которые производят идеи и оказывают решающее влияние на мировоззренческую составляющую нашего бытия. В этом смысле интеллигенция – всегда на передовой. Поэтому сегодня очень важен прямой и тесный контакт и диалог между Церковью и интеллигенцией. Как той, которая уже находится в Церкви, так и той, которая находится за ее порогом.

РГ: Интеллигенция – чисто русское понятие. В чем ценность этого феномена?

Митрополит Иларион: Хоть само слово «интеллигенция» и имеет латинский корень, но само это понятие действительно существует только в русском языке и не переводится на другие. Но люди интеллектуального труда, люди, которые производят идеи, есть в каждой стране. В этом смысле интеллигенция – отнюдь не чисто русской феномен.

Та роль, которую интеллигенция играла в дореволюционной России, была очень специфической. И здесь мы возвращаемся к теме, которую не раз затрагивал Святейший Патриарх Кирилл в своих публичных выступлениях, подчеркивая, что, к сожалению, в дореволюционной России существовал очень серьезный водораздел между миром интеллигенции и миром Церкви. Несмотря на то, что Церковь в дореволюционной России была общенациональным институтом, несмотря на то, что членами Церкви являлось абсолютное большинство жителей Российской империи, она в то же время в каком-то смысле находилась в гетто.

В частности, мир светской культуры в XVIII-XIX веках развивался самостоятельно и вне зависимости от Церкви. В Церкви были свои композиторы, которые писали только церковную музыку, а светские – только светскую. И случай, когда светский композитор написал бы церковную музыку, были очень редкими. И это воспринималось как что-то аномальное и скандальное. Когда Чайковский написал «Литургию», сам этот факт вызвал большую полемику, его музыка не была Церковью принята.

РГ: Рахманинову в Серебряном веке было уже легче?

Митрополит Иларион: Да, это уже был период русского религиозного ренессанса. Но поскольку сочинения Рахманинова были написаны фактически прямо перед революцией, они не успели войти в церковный репертуар. Да они в каком-то смысле и не предназначались для богослужения.

Водораздел между миром Церкви, с одной стороны, и миром культуры и интеллигенции, с другой, нам сегодня нужно преодолевать. Какие-то попытки преодолеть его были и раньше. Можно вспомнить Санкт-Петербургское религиозно-философское общество, действовавшее в начале ХХ века. Со стороны Церкви его возглавлял архиепископ Выборгский и Финляндский Сергий (Страгородский), в недавнем прошлом ректор Санкт-Петербургской духовной академии, а впоследствии будущий патриарх, а со стороны интеллигенции там были самые разные люди – Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Василий Розанов, Николай Бердяев и многие другие. Это была попытка людей из среды интеллигенции, настроенных на диалог с Церковью, преодолеть тот водораздел, который между ними существовал. Но в основном корпоративные «межи» между миром Церкви и миром искусства, культуры, интеллигенции сохранялись.

РГ: В чем корни этого «размежевания»?

Митрополит Иларион: Я думаю, их следует искать в реформах Петра Великого. В частности, в том колоссальном культурологическом сдвиге, разломе и надломе, который произошел после того, как Петр искусственно и насильственно начал насаждать в России западные порядки. Это касалось и культуры, и мировоззренческих стандартов. Не случайно ему пришлось перекроить устройство Церкви, потому что устройство Церкви, которое соответствует канонам, которое существовало на Руси в допетровскую эпоху, не соответствовало этой западной парадигме. Восстановлено оно было только после революции…

РГ: После февральской революции…

Митрополит Иларион: Да, после февральской. Хотя де-факто, конечно, патриарх был избран уже после Октябрьской, а начало подготовки к Поместному Собору было положено еще при царском режиме. В синодальный период существовала мировоззренческая парадигма, согласно которой Церковь должна находиться в подчинении у государства и заниматься только церковной проблематикой и тематикой, то есть священники должны только крестить, венчать, отпевать, служить литургию, но не должны заниматься каким-то общественно значимым делом, а позиция Церкви не должна влиять на жизнь общества. Эта парадигма очень существенно повлияла на развитие интеллигенции и культуры: и интеллигенция, и культура в XVIII, а особенно в XIX веке стали в России чисто светскими. И точек соприкосновений с Церковью у них было очень мало.

В советское время, как мы знаем, интеллигенцию не относили даже к классам, считали некой «прослойкой». И советская власть никогда не смогла выработать однозначного отношения к интеллигенции. Высказывание Ленина, которое приводится в статье Г. Померанца и З. Миркиной, в этом смысле очень характерно. Советская власть была гонительницей и Церкви и интеллигенции. Вся дореволюционная интеллигенция по сути была истреблена в годы сталинского террора. Поэтому сегодня, после столь печального и трагического исторического опыта, мы должны прежде всего избавляться от искусственных схем и водоразделов. Само противопоставление – интеллигенция и Церковь – искусственно. Я это говорю и по собственному опыту, и по опыту моей семьи, и по опыту тысяч других людей, которые себя относят одновременно и к интеллигенции и к Церкви. Нет никакого противоречия между тем, чтобы принадлежать и к той и к другой группе людей.

РГ: Только что на канале «Культура» закончился сериал Александра Архангельского «Жара», в котором повествуется о возвращении интеллигенции к Церкви и духовным поискам в 70-е годы ХХ века. Это был второй момент после опыта Религиозно-философского общества, когда интеллигенция и Церковь стирали «межи»?

Митрополит Иларион: 70-е и 80-е годы ХХ века – это тоже время русского религиозного ренессанса. Он не был таким очевидным, как в начале ХХ века, он был подпольным, но он существовал. Я был его свидетелем и в каком-то смысле участником. Очень многие люди именно из среды интеллигенции возвращались тогда в Церковь, причем часто не прямым путем. Все начиналось с поисков индийской литературы, увлечений йогой, но постепенно увлеченные приходили к Православной церкви. Я бы не сказал, что это было массовое явление, но он было достаточно значимым. Думаю, оно было провозвестником того духовного возрождения, которое в полном масштабе развернулось в 90-е годы.

РГ: Скажите, что сегодня может помочь преодолеть разделение между Церковью и интеллигенцией?

Митрополит Иларион: Прежде всего нам надо избавляться от шаблонов. От искусственных противопоставлений интеллигенции и Церкви. От радикализма и эпатажа, будь то в твиттере, в блогах или в каком-нибудь ином формате. Нужен спокойный и доброжелательный диалог.

РГ: Но часто и та и другая сторона грешат. Интеллигенция, например, страшным самоволием, субъективизмом и духовным невежеством при взгляде на церковную историю и реальность…

Митрополит Иларион: Мне кажется, чтобы не делать ошибок, очень важно учитывать наш исторический опыт и опираться на то, что мы в Церкви называем Преданием или Традицией с большой буквы. Как правило, ошибки происходят тогда, когда из-под ног уходит эта твердая почва Предания, на которой на протяжении веков созидалась духовная жизнь нашего народа. Разрыв с Преданием всегда чреват грубыми и трагическими ошибками. Петровские реформы были как раз таким разрывом с нашим духовным и национальным Преданием.

РГ: Что вы имеете в виду под «Преданием»? Целостность духовных представлений…

Митрополит Иларион: Предание – очень широкое понятие, существующее в Православной и Католической церкви и практически отсутствующее у протестантов. Это вся совокупность духовного и религиозного опыта предшествующих поколений, которая передается нам и от нас должна быть передана нашим потомкам. Понятие Предания имеет ключевое значение для жизни Церкви. Мы говорим, например, что только та Церковь может называться Церковью, в которой существует апостольское преемство рукоположений. Это значит, что те епископы, которые служат сегодня, были рукоположены другими епископами и прямая цепь рукоположений должна восходить от них к самим апостолам. Если где-то и когда-то эта цепь прервалась, то община уже не имеет право легитимно называть себя Церковью. Это только один из примеров.

Есть еще преемство учения. Мы не можем сейчас изменить учение Церкви, ввести новые догматы. Мы можем только изучать церковную догматику и адаптировать к современной ситуации тот язык, которым мы излагаем церковные догматы, но сами догматы непреложны и неизменны. То же самое и по отношению к нравственности. Существует христианская нравственность – определенные незыблемые нравственные постулаты, которые не могут меняться в зависимости от моды, от веяний времени. Когда сегодня нам пытаются навязать нравственные стандарты, несовместимые с христианским учением, мы как верующие люди их принять не можем. В этом смысле Предание, Традиция имеют для нас ключевое значение.

Петровские реформы были разрывом с Преданием. И последствия этих реформ (в том числе и для нашей культуры и интеллигенции) были весьма плачевными. Мы, с одной стороны, говорим о ХIХ как о веке расцвета русской культуры… И, действительно, большинство известных всему миру русских людей, будь то композиторы, писатели, поэты или художники, жили в ХIХ веке. И в каком-то смысле эта «встреча с Западом», которая произошла благодаря тому, что Петр прорубил «окно в Европу», была очень плодотворной для русской культуры.

Но обратной стороной медали был вот этот отход интеллигенции и русской культуры от Церкви. Это был не полный отход, потому что на своей последней глубине русская культура всегда оставалась христианской. Глядя ретроспективно на русскую культуру ХIХ века (особенно глядя через призму советского периода), мы видим, что она была напитана соками христианства и православия. И в советское время русская культура была для нашего народа одной из носительниц христианского благовестия. Ведь мы не могли тогда, кроме как в самиздате или в ксерокопиях, читать творения святых отцов, например Исаака Сирина. Но могли взять в библиотеке «Братьев Карамазовых», где многие страницы являются просто пересказом святоотеческих творений. Конечно, этот церковный христианский элемент в русской культуре всячески замалчивался, перетолковывался, но тем не менее – существовал. И поэтому нельзя говорить, что интеллигенция или культура полностью оторвались от Церкви. Водораздел между миром Церкви и миром культуры и интеллигенции существовал, но и присутствие в последнем христианских идей и религиозной тематики всегда оставалось очень существенным и значимым. И не случайно в начале ХХ века, когда значительная часть интеллигенции встала на сторону реформаторов и революционеров, другая часть интеллигенции занялась возрождением религиозных идей и напряженно думала о сближении с Церковью.

РГ: Какая интеллигенция нужна сегодня Православной Церкви?

Митрополит Иларион: Православной Церкви нужна интеллигенция думающая. Открытая к диалогу. Спокойная. Чуждая радикализма и крайностей. Интеллигенция, которая будет, с одной стороны, восприимчива к усвоению христианских идей, а с другой – будет готова питать церковный организм своими свежими идеями. Если ее идеи будут радикально противоречить церковному Преданию, она неизбежно окажется в конфликте с Церковью. Но если эти идеи будут находиться в русле церковного Предания, может возникнуть очень интересный и плодотворный диалог. И интеллигенция может внести очень существенный вклад в развитие церковной жизни.

Ведь интеллигенция – это люди, которые продуцируют идеи, а свежие идеи всегда нужны.

РГ: Какой должна быть Церковь по отношению к культуре и интеллигенции? Бердяев еще в «Русской идее» указывал на обскурантизм и невежество православного духовенства, и мне кажется, что и сегодня этого хватает. В моде разговоры о пользе простоты. С радостью цитируют изречение, приписываемое одному из русских старцев: «Где просто, там ангелов со сто». Мне кажется, что эти слова – скорее, призыв не следовать своим капризам и сословным ритуалам, чем приглашение к упрощению знаний, представлений, мироощущения.

Митрополит Иларион: Простота – совсем не синоним безграмотности и необразованности. Можно быть очень простым в обращении с людьми, в образе жизни, и при этом быть образованным, интеллигентным, интеллектуально развитым человеком.

Я думаю, что нам сегодня, как воздух, необходимо образованное духовенство. И это одна из задач, которую ставит перед Церковью Святейший Патриарх. Мы сделали обязательным для духовенства получение как минимум семинарского образования. А одним из первых шагов Патриарха после восшествия на первосвятительский престол стала реформа духовного образования. Были созданы новые учебные заведения, такие, как Общецерковная аспирантура и докторантура, направленные как раз на радикальное повышение образовательного уровня нашего духовенства.

Я думаю, что образованное духовенство нам сегодня очень нужно. Для диалога между Церковью и интеллигенцией нужны люди, которые бы не говорили глупостей и не писали всякую чушь в Интернете, а несли бы ответственность за свои слова. Ведь волей-неволей человек, встречая высказывания священников, воспринимает их как позицию Церкви. И нам очень трудно бывает сказать: вот эти слова отражают официальную позицию, а вот эти высказывания того или иного батюшки являются его частным мнением. Ведь к священнику, по сути дела, всегда относятся как к учителю, носителю общецерковных идей. И в этом смысле на всяком священнослужителе лежит очень большая ответственность. Если ты не можешь говорить умно, компетентно, сдержанно, лучше помалкивай.

РГ: Сложный человек для Церкви – ценность?

Митрополит Иларион: Всякий человек – сложный человек. Простота очень редко бывает врожденным качеством, чаще – приобретенным. Мне кажется, она – следствие внутреннего расположения человека, какого-то внутреннего мира, который он может и нести в себе и передавать другим. Сегодня очень мало людей обладает таким внутренним миром. Сегодня люди, как правило, раздерганные, нервные, с повышенной эмоциональностью. И когда такое состояние, немирное, неспокойное, с повышенным эмоциональным градусом становится для человека нормой, именно тогда он продуцирует идеи и высказывания радикального характера.

РГ: Похоже, что мы переживаем сегодня кризис гуманитарной культуры, не слышны хорошие поэты, в забвении великие гуманитарии вроде Аверинцева и Бибихина, творчество которых было немыслимо без религиозного начала. Испорчена резонансная среда. Это же как храм с плохой акустикой. Церковь может быть побудителем гуманитарного культурного ренессанса?

Митрополит Иларион: Я не совсем согласен с тем, что мы живем в эпоху упадка культуры и гуманитарного знания и что сейчас нет хороших композиторов, поэтов, писателей. Мы живем во время, которое перенасыщено информацией, и в потоке шума иногда трудно бывает различить настоящие сигналы. Но, как известно, большое видится на расстоянии. И великие люди редко бывают признаны при жизни, как правило, после смерти. Да, сегодня, в современной музыке как будто не просматривается фигура, по масштабу хоть сколько-нибудь подобная Шостаковичу. Но выносить конечное суждение, мне кажется, еще рано. Придут времена, когда наши потомки оценят нашу эпоху по-другому. И может быть, то, что совершается сейчас и представляется нам менее значимым, чем совершавшееся ранее, для наших потомков окажется важным и востребованным.

Проблема в том, что информационное пространство превращается в огромный рынок, где каждый человек пытается найти то, что ему соответствует. И еще большая проблема – та антикультура, которая у нас нередко выдается за культуру. Вместо того, чтобы воспитывать людей в нравственном отношении, делать их духовно более чистыми, она, наоборот, развращает. Так называемая популярная культура, «попса», нередко бывает столь низкого качества и несет столь низменные нравственные посылы, что ее с полным правом можно называть антикультурой.

Я думаю, что общая задача интеллигенции и Церкви как раз заключается в том, чтобы созидать сегодня полноценную культуру, искусство высокого эстетического уровня, в то же время несущее в себе мощный позитивный нравственный заряд. А также способствовать возрождению и развитию гуманитарных наук, которые необходимы для полноценного развития общества.

Беседовала Елена Яковлева

― Ваше Святейшество, добрый день! Добро пожаловать на молдавскую землю! От имени телекомпании Prime и наших телезрителей позвольте выразить Вам наше уважение и почтение. В предвкушении интереснейшей беседы с человеком, который имеет колоссальный опыт телевизионного общения, начну с первого вопроса.

Как обстоят дела в Молдавской митрополии? Что необходимо изменить, исправить, что необходимо модернизировать? Как Вас встретила молдавская паства, какое впечатление она произвела на Предстоятеля Русской Православной Церкви? Одним словом, Ваше Святейшество, прошу Вас оценить деятельность Молдавской митрополии по принятой в нашей стране десятибалльной оценочной шкале.

― Я хотел бы вначале сказать о пастве и, пользуясь случаем, сердечно поблагодарить всех граждан Молдовы ― паству нашу — за более чем теплый прием. Когда люди молятся вместе с Патриархом, когда вы видите светлые лица, когда вы видите слезы на глазах, — не нужно никаких аргументов. Сердце человеческое воспринимает этот энергетический посыл, идущий со стороны, как самый-самый чуткий радар воспринимает сигнальную систему, которую, кстати, Бог установил и вложил в человеческую природу. Мы ведь общаемся не только словами, символами, знаками ― мы общаемся сердцами. И каждый из нас очень хорошо знает: встречаясь с тем или иным человеком, просто посмотрев в лицо, вы можете сказать, светлый это человек или темный, светящиеся ли у него или потухшие глаза. Я увидел светящиеся, горящие глаза молдавской паствы, а это очень важный замер, в том числе социологический. Это свидетельствует о динамизме, пассионарности народа, который проходит через непростой период своей истории. И в экономике, и в политической жизни Молдовы мы наблюдаем трудности, но если при всем этом сохраняется столь высокий уровень пассионарности, то это значит, что народ способен изменить свою жизнь к лучшему.

Что же касается Молдавской Православной Церкви, Молдавской митрополии, то за последние годы здесь открылось наибольшее количество приходов на душу населения, если сравнивать со всей прочей канонической территорией Московского Патриархата. Практический в каждом населенном пункте ― храм, в каждом населенном пункте ― священник. Когда началось это массовое открытие храмов, то у многих, кто наблюдал религиозную жизнь Молдовы со стороны, возникало беспокойство ― а тот ли здесь уровень священнослужителей, а достаточно ли они подготовлены, способны ли они вступать в диалог с современным человеком? Сегодня мы можем свидетельствовать, что большая часть духовенства имеет хорошее богословское образование, а нередко и высшее светское образование. Это современные люди, и я возлагаю очень большие надежды на наших пастырей.

Что касается оценок, то ни по пятибалльной, как в России, ни по десятибалльной, как в Молдове, шкале оценивать не хочется, ведь усредненной оценки быть не может: где-то ― несомненные достижения, просто прорывы, где-то еще многое нужно сделать, многое подправить, на многое обратить внимание.

Я благодарю Бога за то, что Синод Православной Церкви в Молдове сегодня тщательнейшим образом изучает, анализирует церковную ситуацию. Под председательством владыки митрополита Владимира принимаются правильные, мудрые решения, и я очень надеюсь, что епископат Православной Церкви Молдовы, ее Предстоятель сделают все для того, чтобы церковная жизнь в вашей прекрасной стране была поднята на еще более высокий уровень.

― Спасибо на добром слове. С Вашего позволения я хотел бы поговорить о глобальных проблемах. Что, с Вашей точки зрения, на самом деле вот уже год происходит в Северной Африке, мусульманской Африке? Может складываться ощущение, что за всеми длинными тирадами, разговорами о правах и свободах и диктаторах-самодурах скрывается нечто, что нам, простым смертным, пока неведомо или, наоборот, о чем нам пока не говорят. Невольно также складывается ощущение того, что Европа стоит на пороге нового крестового похода, но с точностью до наоборот — я имею в виду поход на христианскую Европу под зеленым знаменем ислама.

― Я пока неспособен — из-за отсутствия информации, а также ввиду отсутствия того, о чем Вы сейчас сказали, а именно полного понимания происходящего в Северной Африке, в арабских странах — дать окончательный анализ. Поэтому я бы воздержался от окончательного анализа и вслед за Вами выразил некоторые озабоченности. И первая озабоченность заключается в том, что никому ― ни Вам, ни мне, ни мировой общественности — не ясно, какой процент во всем, что происходит сегодня там, принадлежит собственно народной инициативе, и какой процент является результатом — изберем самую мягкую формулировку — содействия этому процессу из-за рубежа. Насколько это спонтанное, естественное волеизъявление народа, который был несогласен со своими правителями (несомненно, некоторый процент такой реакции существует), и насколько эта ситуация была организована извне? В любом случае, даже когда политологи, ученые нам потом все это расскажут — ведь в наше время нет возможности все скрыть…

― К счастью…

― К счастью, в Интернете вдруг начинают появляться документы, и общество узнаёт, что происходившее где-то, в каком-то месте, имеет под собой совершенно прагматические, прозаические причины. Может быть, что-то подобное мы узнаем в будущем и об этой ситуации. Но есть нечто, что у меня вызывает большую озабоченность, и Вы коснулись этой проблемы: ни в коем случае нельзя, чтобы в глазах арабского мира Европа воспринималась как агрессор. Это необходимо всячески предотвратить, ведь хотя Европа сегодня, простите, безбожная, секулярная и не очень-то связывает себя с христианством, но в глазах глубоко религиозного исламского населения Европа ― это христиане. Поэтому на уровне базара, на уровне улицы многие воспринимают вовлеченность, причем не только политическую, но и военную вовлеченность Европы в решение всех этих проблем арабского мира как некую борьбу, которую христиане ведут с исламом. Здесь очень важно не допустить осложнения межрелигиозного, межцивилизационного фактора, потому что в глобализирующемся мире все это может очень больно отозваться — и не только на Ближнем Востоке, но и в европейских странах.

― Ваше Святейшество, Вам не кажется интересной мысль о том, чтобы под эгидой Патриарха Московского и всея Руси Кирилла собрать за одним круглым столом, скажем на Соловках, в намоленном месте, международную конференцию с участием иерархов всех мировых религий, ведущих ученых планеты, в том числе нобелевских лауреатов, и обсудить самые интересные и самые щепетильные тенденции или, как сегодня модно говорить, тренды нашей цивилизации в XXI веке? Например, запуск и работа Большого адронного коллайдера — ввергнет ли она Землю в тартарары или, наоборот, докажет или поможет доказать существование Господа Бога и Его замыслов?

― Существуют программы диалога между Церковью, богословами и учеными-естественниками. В далеком 1979 году я был одним из со-президентов Всемирной конференции «Вера, наука и будущее», которая проходила в Массачусетском технологическом институте. Тогда впервые на уровне международной христианской общины и международного научного сообщества состоялся очень серьезный разговор о философских и мировоззренческих последствиях научно-технического прогресса. В каком-то смысле этот диалог никогда не прекращался, он поддерживается в разных местах. В России существуют достаточно устойчивая система постоянного обмена мнениями между учеными и богословами, поэтому я не думаю, что нужно специально о коллайдере говорить…

― Это как пример…

― Да, а вот говорить о философии новейшего времени, о том, чем является для человека неудержимый научно-технический прогресс, что происходит в результате внедрения новейших технологий в реальную жизнь человека, гуманизирует ли это внедрение человеческую жизнь или максимально ее механизирует, приближает ли оно человека к Богу, к природе, друг к другу или порождает отчуждение — вот такого рода вопросы нужно рассматривать, конечно, совместно, потому что у богословов, у представителей Церкви есть, несомненно, свой взгляд. Взгляд часто критический, но он не может быть профанным — всякого рода выводы нужно подкреплять, в том числе ссылками на научную экспертизу, потому что если последнее не присутствует в дискурсе, то этот дискурс не может быть убедительным для всех.

― Один из молдавских епископов, Ваш бывший ученик, отзывался о Патриархе Кирилле так — я с Вашего позволения процитирую его слова: «Патриарх Кирилл ― блестящий эрудит, интеллектуал, человек, который может поддержать и расширить любую тему ― от правил этикета до шедевров мировой литературы». В связи с этим позвольте полюбопытствовать: легендарные и неоднозначные персонажи мировой литературы ― такие, как Воланд в «Мастере и Маргарите» Михаила Булгакова или Мефистофель в «Фаусте» Гете, ― вызывают у Вас неприятие, как ярчайшие представители оппозиции к христианству, или человеческое любопытство?

― Если позволите, о Гете я сейчас говорить не буду, потому что если мы начнем говорить и о Булгакове, и о Гете, то нам не хватит никакого времени. А вот на Булгакове я остановился бы, потому что он близок нам во времени, он писал о нашей стране. Так вот, существует огромное количество интерпретаций того, что означает роман «Мастер и Маргарита». Одни считают, что Булгаков, отойдя от Церкви, просто намеренно извратил евангельское повествование, создал некий миф, связанный с жизнью Иисуса Христа, который был не чем иным, как естественной реакцией писателя на официальное христианство, с которым он себя больше не связывал. Это одно толкование, но я как-то критически отношусь к этому подходу. Ознакомившись с биографией Булгакова, я понял, что он не был таким уж вовлеченным в идеологические дебаты человеком и менее всего был склонен вступать на путь какой-то антирелигиозной борьбы. Действительно, происходя из священнической семьи, он не был практикующим христианином, но вот насколько он отошел от веры, никто ведь не знает — кто тогда делился такими сокровенными мыслями?

Но вот что удивительно. Представьте себе: 20-е годы, Советский Союз, прошла первая волна массовых гонений на христиан, закрытия храмов, расстрелов, жизнь понемногу начала стабилизироваться, в том числе и Церковь, будучи угнетаемой, все-таки как-то присутствует… Можно ли было в то время написать роман о Христе? А если бы он и написал, то, наверное, об этом романе мы бы ничего не узнали — по крайней мере до крушения Советского Союза. И Булгаков предпринимает невероятный по своей силе эксперимент. Он вводит сверхчувственное начало — дьявольское начало, потому что Божественное бы не прошло — в контекст современной ему Москвы, причем вводит это начало в соприкосновение с реальной жизнью людей.

И что же происходит? Давайте посмотрим повнимательнее. Ведь Воланд выглядит приличнее, чем москвичи. Он дурит, но дурит с высоты своего престола, и с какой страстью в эту дурь вовлекаются люди! С какой легкостью они принимают искушения дьявола! Насколько они хуже, чем дьявол! И показать это ужасное падение тогдашнего советского человека, его нравственности, его отношения к добру и злу — к продажности, к коррумпированности, к непринципиальности — невозможно было сделать иначе, как только в рамках некоей притчи, метафизической притчи. Никто же не верил в дьявола, никто не верил в Бога — вот и читали как сказку; но эта сказка дала людям возможность посмотреть на самих себя, соотнося свои собственные убеждения и образ жизни с самым темным и нехорошим, что вообще может существовать, — с дьяволом.

А ведь в каком-то смысле дьявол господствовал в том обществе. Он был главным. Ну, каким же иным способом можно было громко, на всю страну об этом сказать — что мы во власти дьявола, что он нами управляет? Булгакову это удалось сделать мастерски, и поэтому я не оцениваю и не хочу даже говорить на тему, насколько повесть о Понтии Пилате соответствует реальности. Не соответствует! Насколько этот роман соответствует каким-то православным канонам? Не соответствует! А какая польза? А польза в том, что он впервые в послереволюционное время, в то время, когда в стране уже не было никакой свободы, реально сказал о господстве темной силы в жизни тогдашнего советского общества. Думаю, именно поэтому его роман стал бессмертным.

— Раз уж мы затронули предельно щепетильную и пограничную тему, то давайте еще один вопрос из этой сферы. Проблема, быть или не быть смертной казни за тягчайшие преступления, в том числе против детей, уже не одно столетие будоражит ум людей. Что думает по этому поводу высший иерарх Русской Православной Церкви? Вам не кажется, что временами — и это очень часто происходит, особенно в последнее время, — Европа нам навязывает ценности, которые не соответствуют ни нашим историческим, ни культурным традициям? В конце концов, очень многие люди задают себе простой и, согласитесь, оправданный вопрос: почему мы, простые смертные, простые налогоплательщики, должны содержать за свои деньги в местах пожизненного лишения свободы террористов, маньяков и насильников детей?

— Вы, конечно, знакомы со статистикой, правда? Абсолютное большинство граждан в Молдове, в России, в Украине выступают за смертную казнь.

— Да, в этом мы близки…

— Когда нас спрашивают о том, каково принципиальное отношение Церкви к смертной казни, мы говорим о том, что в Предании церковном нет порицания смертной казни, нет отказа от смертной казни. Господь Иисус Христос Сам был распят, Он прошел через смертную казнь. Но ведь Он нигде не сказал, что нельзя казнить преступников, и у святых отцов мы этого не находим. Поэтому отказ от смертной казни является не результатом христианской традиции, а результатом новой либеральной философской идеи, которая появилась в западноевропейском пространстве.

Но при всем том, что Церковь никогда не выступала против смертной казни, она выступала против применения смертной казни. Так, в Российской империи за 120 или 130 лет, могу ошибиться, было всего 7 или 8 случаев применения смертной казни. Людей, которые были по суду присуждены к казни, было больше, но тоже ненамного. А почему? Церковь печаловалась, как в то время говорили, о преступниках, она как бы брала их на поруки. Она просила не приводить смертную казнь в исполнение — с тем, чтобы священники, духовники могли склонить человека к покаянию, и в большинстве случаев это удавалось сделать.

Поэтому, не порицая смертную казнь теоретически, фактически Церковь как бы сводила ее на нет. Если Вы меня спросите: а вот Вы за отмену смертной казни, по крайней мере в современной России — я буду говорить о России, сейчас мне это проще, чем говорить о Молдове, — то я скажу, что я против смертной казни в современной России. И позвольте Вам объяснить, почему. Сегодня, чтобы устранить конкурента, заказывают киллера. При нынешнем состоянии наших судов, если будет применяться смертная казнь, по закону будут убирать людей. Это страшная опасность — уже было несколько случаев, когда в конце концов, в последний момент становилось известно, что подозреваемый не виноват. Поэтому если и говорить о возвращении к смертной казни, то в каких-то совершенно конкретных случаях, когда речь идет действительно о маньяках, о массовых убийствах, о террористах. Конечно, абсолютно ясно, что при этом нужно иметь доказательства, что этот человек действительно был преступником, а не кто-то вынудил его принять на себя вину.

Так вот, всё это может иметь место в будущем. Давайте начнем эффективно изменять судебную систему в наших странах. Суд должен быть неподкупным, суд должен быть авторитетным, следственные органы должны работать безукоризненно — с тем чтобы присутствие смертной казни в уголовном праве ни в коем случае не стало способом расправы с неудобными.

― Даже если на это уйдет лет сто?

― У меня более оптимистичный взгляд на вещи. Думаю, с Божией помощью положительные перемены в жизни наших обществ и государств будут сейчас осуществляться гораздо эффективнее, и ста лет не потребуется. А пока потерпим.

― Ваше Святейшество, напоследок позвольте о личном. Как складывается Ваш рабочий и выходной день? Патриарх Кирилл может себе позволить рассказать анекдот? И кому? И еще: выражение «Трон власти покрыт льдом, там очень тоскливо и одиноко, и нет настоящих людей» можно отнести и к Вам?

― Ну, к самому трудному для меня вопросу — в отношении выходных дней. Я как-то затрудняюсь вспомнить, когда у меня был выходной день. Даже если день не присутственный, то есть мне необязательно ехать для того, чтобы встретиться с людьми, я работаю с документами, которые накапливаются иногда в таком огромном количестве, что мне приходится прочитывать до трехсот страниц текста в день. А если к этим тремстам страницам вы добавите телефонные звонки, встречи с людьми, поездки, то вот и получается примерный средний объем работы Патриарха. Поэтому отдыха не получается. Я говорю об этом не со скрытой надеждой или уверенностью, что люди скажут «вот какой Патриарх! какой он трудолюбивый, какой умница, сколько работает, как много читает!» — я хотел бы сказать, что, может быть, Патриарх не умеет управлять своим временем. Я стараюсь ввести какой-то порядок в свою работу, потому что без отдыха человек работать не может — так Господь нас создал. Седьмой день был создан как день отдыха для поддержания качества человеческой жизни. Поэтому я очень надеюсь, что сумею, опираясь в том числе на своих помощников, организовать свое рабочее время.

А вот что касается юмора, то я считаю, что отсутствие юмора — это очень опасное явление. Юмор не только позволяет эмоционально разгрузиться, но и помогает иногда разрешить напряженную ситуацию. Отсутствие юмора часто провоцирует семейные конфликты, и, напротив, юмор может разрешить самую сложную семейную драму — если люди вдруг обретут иной взгляд, иную точку зрения на то, что происходит, друг на друга посмотрят и рассмеются. Я глубоко убежден в том, что юмор ― это очень важная составляющая человеческой жизни. А по части анекдотов, то я их люблю послушать, но как-то не очень умею их запоминать.

― А что касается «трона власти и одиночества»?

― Вы о каких-то страшных словах по части льда? Я вообще холода боюсь. Но как вам сказать… Одиночество, видимо, — это то, что реально до конца дней будет сопутствовать мне как Патриарху. Оно сопутствовало и всем моим предшественникам. Может быть, то, что я сейчас скажу, — это очень личное, но я хочу, чтоб Вы меня правильно поняли: у Патриарха не может быть друзей, у него паства. А вот дружба в обычном, бытовом смысле слова, я думаю, практически невозможна.

― Смелое заявление.

― Очень честное заявление. Потому что все силы Патриарха уходят на то, чтобы быть пастырем для всех. Дружба предполагает избранный круг людей, неких любимчиков, тех, кто поближе к Патриарху, чем другие. Думаю, это очень контрпродуктивно. Патриарх должен быть открыт для всех. С другой стороны, он, конечно, к кому-то ближе, к кому-то дальше — просто потому, что с кем-то он встречается часто, с кем-то реже. Но мне кажется, что все силы Патриарха должны уходить на пастырскую любовь к людям, и если это так, то ни на что другое никаких сил уже не остается.

― Ваше Святейшество, мне остается сказать Вам большое спасибо за предельную искренность и за интересную беседу. Позвольте пожелать Вам от всех нас здоровья и Божией благодати в Вашем пастырском служении Русской Православной Церкви, России и ее народу. Большое спасибо.

― Благодарю вас. Спасибо.

Телеканал TVR-1 (Румыния)

—  Ваше Святейшество, большое спасибо за возможность этого интервью. Мой первый вопрос касается ранее принятых документов Русской Православной Церкви, содержащих обширную социальную программу. Расскажите, пожалуйста, о пастырских приоритетах Русской Православной Церкви на современном этапе, а также о точке зрения Вашего Святейшества на модернизацию языка и деятельности Церкви в современном высокотехнологичном мире.

— Действительно, в 2000 году мы приняли «Основы социальной концепции» нашей Церкви. Это фундаментальный базисный документ, который помог нам построить целую систему социальной работы на уровне епархий, приходов и монастырей. Документ помог сформулировать приоритеты, и сегодня социальная работа Церкви осуществляется по нескольким направлениям. Во-первых, это помощь самим прихожанам. Нередко не нужно идти далеко за пределы прихода, чтобы помочь людям. Жизнь прихожан разная — в одном и том же храме могут стоять богатый человек и очень бедный человек; в одном и том же приходе могут быть люди счастливые, семейные, с детьми, и одинокие, чаще всего пожилые, люди. И вот когда мы стали обсуждать, как организовать в Церкви социальную работу, то подумали, что в первую очередь нам нужно начать работу с самими прихожанами: обеспечить материальную поддержку в тех случаях, когда это необходимо; помочь людям справиться с одиночеством; помочь людям, которые имеют различного рода проблемы, например, связанные с алкоголизмом. Или в среде молодежи есть много проблем, которые часто толкают молодежь на очень радикальные поступки в общественном пространстве.

В настоящий момент мы как раз находимся на очень интересной стадии, когда все эти базисные идеи, заложенные в нашу Концепцию, начинают осуществляться в Русской Церкви. Мы очень бы хотели, чтобы каждый приход, продолжая оставаться центром и местом молитвы, духовничества, одновременно становился социальным центром для местной общины, где находили бы свое место молодые люди, которые могли бы заниматься при храме интеллектуальной работой, изучать иностранные языки или даже проходить компьютерные курсы, изучать литературу, заниматься спортом, организовывать путешествия… Мы очень бы хотели, чтобы в приходе была забота и о молодежи, и о пожилых людях, о стариках, причем и об одиноких мужчинах, и об одиноких женщинах. Мы бы, конечно, хотели, чтобы каждый приход был образовательным центром — и не только в том плане, что при каждом приходе желательно иметь воскресную школу, где люди изучают религию, основы Православия, — но и образовательным центром в более широком смысле, потому что у современного молодого христианина должны быть ответы на все то, что происходит в жизни. Как мы теперь говорим, он должен быть способен отвечать на вызовы времени.

— Спасибо большое. Еще один вопрос, Ваше Святейшество. Как бы Вы охарактеризовали уровень духовности мира в настоящее время, и какой, по Вашему мнению, должна быть роль Православия в обществе?

— Совершенно очевидно, что современное общество технологически очень бурно развивается. А если оценивать не только техническую сторону развития общества, но и интеллектуальную составляющую, то и здесь несомненные и большие перемены к лучшему. Но есть нечто очень опасное, то, что происходит в современном обществе: под влиянием совершенно конкретной философии из сознания человека уходит понятие греха — якобы греха нет, а есть плюрализм мнений.

Трагедия эпохи постмодерна и заключается в том, что вместе с правдой — ложь, вместе со святостью — грех. Когда вы обращаетесь к современному человеку, особенно в публичном пространстве, то либеральная часть интеллигенции немедленно отвечает: «А кто будет судить, что добро, а что зло? Вы, как Церковь, хотите присвоить себе право определять, что такое добро и что такое зло. Мы это в прошлом уже проходили, нас это не устраивает». Церковь не присваивает себе этого права. В конце концов, определять, что добро, а что зло, должен каждый человек. Но у каждого человека должен быть объективный критерий, и Церковь настаивает на наличии такого критерия. Она утверждает, что в Священном Писании таким критерием являются те же самые десять заповедей. Нравственное чувство человека, которое удивительным, таинственным образом скоординировано с этими десятью заповедями, тоже является абсолютным критерием.

Но для того чтобы этот критерий никогда не был размыт и уничтожен, важно принять что-то, что поможет людям остаться людьми. Важно принять Божественный авторитет. Если вы принимаете Божественный авторитет как абсолютный критерий, дающий человеку возможность отличать добро от зла, вы никогда не перепутаете добро со злом. Но если этот критерий будет уничтожен — а именно это происходит в жизни современной цивилизации — тогда будет уничтожено различие между добром и злом, и люди будут с легкостью ложь принимать за правду, а зло принимать за добро.

А если на это наложить еще и попытку политически манипулировать всеми этими понятиями, то мы будем иметь страшную картину — отчасти и сейчас уже имеем. В данном случае речь идет уже о выживании человеческой цивилизации, потому что там, где зло, там смерть. Зло никогда не останавливается — зло всегда динамично развивается, если вы его не остановите. Если преступник залез к вам в карман в автобусе и его не остановили, то затем он может влезть в дом. Если его не остановят и там, он может закончить свою «карьеру» тем, что убьет человека. Зло постоянно нарастает, если его не останавливают. Поэтому если человечество в глобальном масштабе смешает добро со злом, то апокалиптическая картина мира станет реальностью.

Вы говорите о роли Православия. Вот мы и должны во весь голос говорить о необходимости абсолютного критерия в определении того, что добро, что зло; о сохранении нравственной природы человека. Мы должны говорить о грехе как о страшной опасности, имеющей отношение к личной жизни человека, к семье, к обществу, ко всей человеческой семье. Наш голос очень многим будет не по душе. От наших слов будут отмахиваться, скептически улыбаться, говорить, что мы консерваторы, что мы вчерашний день. Не надо этого бояться. У апостола Павла есть замечательные слова: «настой во время и не во время» (2 Тим. 4:2) — это и есть служение, профетическое служение Православной Церкви миру. При всем том, что оно сегодня не может быть так ярко и громко представлено всем людям, оно тем не менее несет в себе некий залог того, что в роде человеческом останется способность различать добро и зло.

— Спасибо большое, Ваше Святейшество.

Телеканал «Молдова 1»

— Ваше Святейшество! Мы уверены, что накануне Вашей пастырской поездки в Молдову Вы каким-то образом ее себе представляли. Ваши представления до и после визита — они совпадают? Каковы Ваши главные впечатления? Как Вы можете оценить визит в Молдову и что бы Вы хотели передать народу, гражданам Республики Молдова?

— Я имел представление о Молдове, потому что я неоднократно здесь бывал в сане митрополита и встречался с владыкой Владимиром, с епископатом, с духовенством, с государственными деятелями Молдовы.

Нынешний приезд, конечно, отличается от тех, что были прежде. Я приехал сюда к своей пастве, я приехал сюда к своему народу. И это не красивые слова. Во время молитвы, — а когда молишься, нет лжи, все становится таким, каким оно есть, в том числе человеческие отношения, — я очень ясно почувствовал свое единство с молдавским народом, с благочестивой молдавской паствой.

Я увидел замечательные монастыри и храмы, хотя программа моя была ограничена. Я имел возможность долго беседовать с епископатом, с представителями духовенства. Я с благодарностью Богу свидетельствую об очень больших успехах, которые имели место в жизни Православной Церкви Молдовы, в жизни православного молдавского народа. И я хотел бы пожелать всем, кто меня сейчас слышит и видит, хранить веру православную, хранить единство Церкви, употреблять все силы для того, чтобы консолидировалось общество — с тем чтобы страна вышла из затяжного политического кризиса, чтобы у людей появился энтузиазм трудиться, зарабатывать деньги, а значит, развивать экономику. Я верю, что так оно и будет. А Церковь наша будет горячо молиться за благочестивый, трудолюбивый и душевно теплый народ Молдовы, чтобы Господь приклонил милость к народу Молдавии и к стране — светлой, красивой, гостеприимной.

— Спасибо, Ваше Святейшество.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

В интервью сайту Всемирного русского народного собора Блаженнейший Архиепископ Пражский, Митрополит Чешских земель и Словакии рассказал об истории и современном положении Православной Церкви Чешских земель и Словакии. Беседа была записана в июне 2011 года.

— Ваше Блаженство, Вы избрали путь священнического служения в Православии во время, когда в Чехии после известных событий 1968 года и в силу ряда причин Православную Церковь покидали тысячи прихожан. Быть православным тогда было, по меньшей мере, непрестижно. Что двигало Вами, когда Вы пошли, можно сказать, против течения?

— Да, именно тогда определилась моя судьба: я выбрал православную духовную семинарию. Должен признаться, что стать священником не было моей заветной мечтой. Я хотел стать лесничим и очень хотел писать иконы. Иконописи учился я у отца Андрея (Коломацкого), очень одаренного русского священника зодчего и художника, молитвенника неустанного. Бывало, стараюсь, пишу, хочу, чтобы как у него, живым был образ. А не получается. Жалуюсь отцу Андрею, а он в ответ: «А ты молился?» Сам он молился непрестанно, и это оказалось самым ценным, чему я от него научился. С ним начал я свой духовный путь и познал могучую силу молитвы, силу Православия, позволяющую человеку, уповая на помощь Божию, преодолевать казалось бы непреодолимое. Божией милостью познал я, как Господь творит чудеса. Вот тогда, наверное, впервые возникло желание, еще даже не вполне осознанное, стать священником.

А пошел я в семинарию лишь потому, что ни одна высшая школа меня бы тогда не приняла. В то время, чтобы поступить куда-то в институт, надо было в анкете заполнить графу о своем согласии со вступлением войск Варшавского договора на территорию моей страны. Я с насилием не был согласен. Никогда. Узнав, что в семинарии при Православном богословском факультете Карлова университета в анкете такого вопроса нет, а есть, как мне сказали, более сложные, по Священному Писанию, я и поступил туда. Так волею Божией начался мой священнический путь.

— Церковь Чешских земель и Словакии в настоящее время готовится к 60-летию автокефалии. Почему именно от Русской Православной Церкви Чехословацкая Церковь получила автокефалию?

— Первые контакты, ставшие основой дружбы между нашими Церквами, возникли еще в древности, в X-XI веках, когда невдалеке от реки Сазавы отшельник Прокопий, подобно прп. Сергию Радонежскому основал в лесных дебрях обитель, ставшую впоследствии большим известным монастырем. Во времена действия в Чехии Сазавского монастыря, монахи оттуда ходили в Киев, а монахи из Киевской Руси были гостями в монастыре Сазавском. И каждый раз в дар друг другу приносили иконы и рукописи… Эти приношения монахов Сазавского монастыря и теперь свято хранятся в Киеве. В свою очередь, киевские иноки принесли в Сазавский монастырь частицы мощей святых мучеников Бориса и Глеба, где их почитали с величайшим благоговением. Им посвящен был один из приделов этого монастыря.

Русская Православная Церковь и после, уже в XIX веке, помогла возродиться нашей стране и нашей Церкви. Чехия почти три столетия не имела собственной государственности, подчиняясь австрийской империи Габсбургов. Народ был онемечен, бесправен. И никто на Западе нам помочь не хотел и не мог. А Россия тогда для чехов была светом, надеждой и прибежищем. Русские славянофилы поддерживали чешских и словацких патриотов-возрожденцев и идейно, и материально. С их помощью в 1848 году в Праге был собран I Славянский съезд, положивший начало возрождения в Чехии славянской культуры и языка. В 1867 году Славянский съезд прошел в Москве, а на улицах Праги пели тогда: «Боже, царя храни!»

Русские помогали чехам и после: давали средства на строительство православных храмов, посылали в Чехию православных священников. Таким, например, был мученик за Православие и верность славянству протоиерей Николай Рыжков. Народ Чехии чтит память этого человека. Но и чехи в свое время (годы гражданской войны в Росси и последующих гонений) приняли русских беженцев как своих братьев. Им помогли обустроиться, получить образование… Миллиарды тратило на это молодое Чехословацкое государство.

Первый глава правительства рожденной в 1918 году страны Чехословакии Карел Крамарж был православным. Вместе со своей русской женой Надеждой Крамарж-Хлудовой он организовал строительство замечательного храма Успения пресвятой Богородицы на Ольшанском кладбище, ставшем прибежищем для православных русских, а затем, в годы войны — и православных чехов, бывших ранее под омофором казненного фашистами Предстоятеля Православной Церкви Чехословакии священномученика Горазда. Но русские священники и прежде всего о. Андрей (Коломацкий) и епископ Сергий Пражский помогали своим чешским братьям и сестрам во Христе, духовно окормляли, рискуя жизнью…

Русская Православная Церковь много сделала для православных в Чехии и после войны. В те годы на территории Чешских земель и Словакии существовало 4 юрисдикции. Необходимо было упразднить раздробленность Православной Церкви и опереться о самую большую Православную Церковь, Русскую. В 1946 году Чешская Православная Церковь была принята в состав Московской Патриархии. В Прагу от РПЦ послали талантливого организатора и миссионера, честнейшего и много претерпевшего человека, епископа Елевферия. Проповедник от Бога, он привлек к Православию десятки, а затем и сотни тысяч прихожан.

К 1950 году Церковь Чехословакии уже имела достаточное для получения самостоятельности количество верующих и епископов, богословское училище. Хозяйственная обеспеченность Церкви не нуждалась в поддержке со стороны. И 23 ноября 1951 года в Московской Патриархии был подписан Акт о даровании автокефалии Чехословацкой Православной Церкви. С 18 декабря 1951 года после уведомления Глав Автокефальных Православных Церквей Чехословацкая Православная Церковь существует как автокефальная.

— В пятидесятые годы прошлого столетия Русская Православная Церковь претерпела новый виток гонений (хрущевское время). У Вас же, в Чехословакии, высокопоставленные деятели ЦК КПЧ активно помогали Православной Церкви одержать победу над унией. Правда ли, что действия коммунистов помогли Православию в Чехии и Словакии?

— Коммунисты и ваши, и наши всегда были противниками Церкви. То, что чехословацкие деятели ЦК КПЧ якобы помогали Православной Церкви Чехословакии, являлось лишь хитрым их маневром: с помощью православных поскорей разделаться с унией. На самом деле они, коммунисты, лишь очень навредили делу Православия. Они кричали о победе над унией. На самом деле никакой победы не было, а была ликвидация. Дело в том, что унию вводили в славянских землях в XVII веке тоже насильно. Поэтому большая часть верующих униатской церкви под влиянием проповедей епископа Елевферия с радостью вернулась в лоно Церкви своих предков, в Православие. Несомненно, что их примеру последовали бы и остальные, может быть, за редким исключением. Но в процесс добровольного ухода прихожан из унии, можно сказать, на его завершающем этапе, вклинились коммунистические боссы, требуя скорейшей и полной ликвидации унии. Методы их борьбы известны: тюрьма, ссылка…

Тогда в Северное Чешское пограничье сосланы были сотни семей униатов. Лишены были сана многие десятки униатских священников, не принявших Православие. Лидеров униатских, например епископа Гойдича, содержали в тюремной камере, а затем определили в концлагерь Леопольдов, предназначенный для особо опасных преступников. Там Гойдич и умер… Все это, конечно, негативно сказалось на Православии. Мы, православные, знаем, что всякое насилие это не победа. Гойдич для униатов стал святым мучеником, их знаменем. К сожалению, мы и до сих пор не одержали победу над унией. Они обманом зазывают к себе в храм людей. Пришедшие к ним видят православные иконы и, уверенные, что крестятся в Православие, попадают в унию…

— Что явилось настоящей причиной массового ухода прихожан из Православной Церкви после событий 1968 года?

— Вышесказанное и было причиной, во всяком случае, основной, массового ухода прихожан из Православной Церкви. А появление советских танков на улицах нашей страны довершило этот процесс. Православие всегда связывали с Россией. А ворвавшиеся в мою страну на танках все говорили на русском. В знак протеста наши люди «забыли» русский язык. Огромного усилия стоило тогдашнему Предстоятелю Православной Церкви Чехословакии владыке Дорофею удержать Церковь от полного распада…

— Правда ли, что в настоящее время только в Православной Церкви Чешских земель и Словакии увеличивается количество прихожан. В то время как в остальных конфессиях — уменьшается? В чем причина, по Вашему мнению?

— Да, это правда. Количество православных в Чехии растет. К нам приезжает много людей из бывшего Советского Союза. Хотят здесь жить. И везут с собой свою родину — Православную Церковь. Но и чехи приходят креститься в Православие. Наша Церковь привлекает отсутствием в ее истории негатива, то есть инквизиции и гонений инакомыслящих. Наоборот, Церковь Православная является прибежищем для всех гонимых. То, что православных стало намного больше, видно даже на глаз: все православные храмы переполнены. А на праздники даже приходится служить под открытым небом, рядом с храмом. И это притом, что многочисленные католические храмы пустуют, в лучшем случае в них проходят концерты. Далеко не заполнены и храмы униатские. Менее чем одна десятая от первоначального количества прихожан (в 1920-е годы их было 900 тысяч!) осталось в Церкви Гуситской. Около 3 миллионов прихожан ушло из Церкви Католической.

— Почему такое происходит, почему Чехия самая атеистическая страна в Европе?

— Об этом меня часто спрашивают. И тогда я в ответ рассказываю историю моей многострадальной страны, принявшей с радостью Крещение от святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия, но затем, в течение многих столетий, терпевшей гонения со стороны агрессивных (в ту пору!) Римских пап и кардиналов… Католичество насаждалось силой, почти такими же методами, как это принято было потом у фашистов или коммунистов. А за непослушание — реквизиция имущества и земли, изгнание из страны и даже казнь… «Пусть будут изгнаны из страны отец, мать, дети, которые по достижении 14 лет не примут католичества!» — таков был наказ Римского папы после победы над чехами войск католической Лиги.

Из Чехии тогда было изгнано почти половина жителей. Из 150 тысяч сельских семей осталось всего 30 тысяч. Кажется понятно, почему чехам не нравилось католичество. Поэтому, как только Чехословакия стала самостоятельной страной, около миллиона человек покинули Католическую Церковь и создали Чехословацкую Церковь Православную. И быть бы тогда нашей стране Православной, да произошла, как говорят русские, неурядица. А по сути, трагедия: когда Предстоятель вновь созданной Православной Церкви священномученик Горазд отъехал в Америку, чтобы там с помощью зажиточных чехов добыть необходимые для Церкви средства, другой бывший претендент на епископское место, талантливый оратор Карл Фарский увел почти всех прихожан в свою модернистскую Церковь, где Иисус Христос почитался не Сыном Божиим, но рожденным в браке Первосвятым. И люди ему поверили… Думаю, что на психологию людей подействовало название этой модернистской Церкви, именуемой Гуситской. Хотя сам Ян Гус модернистом никогда не был, а пошел на костер за Первоначальную Церковь Христову. С годами люди во всем разобрались. Вот вам и ответ, почему уходят не только из Католической Церкви, но также и из Гуситской

— Чехия считается самой атеистической страной. Казалось бы, при отсутствии веры должны проявляться и все пороки общества. На самом деле Чехия — спокойная страна, люди доброжелательные, без агрессии. На улицы можно выходить безбоязненно в любое время дня и ночи. Все в Чехии: и при строительстве жилья, и в транспорте, и в магазинах, да и в других местах, все продумано так, чтобы максимально удобно было людям. Помню, как меня поразила система состыковки поездов на железной дороге… Чувствуется во всем, что касается отношения к людям, сердечность, теплота, добрая мудрость… Значит ли это, что можно обходиться без религии, без веры? Какое Ваше мнение на этот счет?

— Да, про миролюбие, спокойствие людей, отсутствие, точней почти отсутствие агрессии у наших граждан — это вы заметили верно. То, что у нас в стране большинство населения не причисляют себя ни к одной из религиозных конфессий — тоже верно. Однако назвать чехов, основную массу наших людей, безбожниками тоже нельзя. Взять, к примеру, церковные праздники: Рождество, Христово Воскресение и другие Великие праздники. Люди стараются соблюдать традиции, которые утвердились в Чехии с давних времен и передавались из поколения в поколение…

Да, к огромному сожалению, богослужения большинство наших граждан не посещает. Но значит ли это, что можно вообще обходиться без Церкви? Нет, конечно. Именно благодаря Церкви, а наш народ имел счастье принять христианство изначально от самих равноапостольных братьев святых Кирилла и Мефодия, вместо варварской жестокости, стали культивироваться такие качества как любовь к ближнему, незлобивость и готовность прощать обиды; верность и преданность семье и Отечеству; почитание родителей и прочие добродетели. Именно благодаря Церкви, благодаря нашим великим мужам-патриотам, таким, как первый президент Чехословакии Т.Г. Масарик, как историк и русофил Ф. Палацкий, которые были глубоко верующими, наши люди усвоили христианскую нравственность, христианский взгляд на жизнь. Можно сказать, что именно эта культура, заложенная Церковью, стала второй натурой чехов. Проявляется это еще и в массовых паломничествах к святым местам и в частности почитании православных святых — мученицы Людмилы, княгини Чешской, страстотерпца князя Вацлава (Вячеслава).

Итак, отвечая на Ваш вопрос, хочу еще раз повторить, что именно благодаря христианской религии, Церкви, которая изначально была в нашей стране Православной, наш народ, сохраняющий традиции отцов, стал таким, каким знаете вы, каким знает его весь мир: трудолюбивым и миролюбивым, с Богом в сердце. И, конечно же, Церковь чехам необходима.

Все больше людей в Чехии и в Словакии отдают свое предпочтение Церкви Православной. Однако увеличивать количество прихожан за счет, например, бывших католиков — не наша задача. Сейчас надо, объединить усилия по нравственному укреплению людей, прежде всего молодежи, чтобы научить их противостоять злу, чтобы, как говорится, из ягнят не стали козлища.

— Вернутся ли Чехия и Словакия к вере отцов, то есть к Православию? Каким видится Вам будущее Вашей Церкви и страны?

— Вернуться к Церкви Первоначальной, Мефодиевской? Это возможно. Теоретически. Но об этом вслух я обычно не говорю. Хотя мечтаю об этом и молюсь. И верю, что не я один. У Господа все возможно, а нам нужно работать. Ведь большинство населения не в Церкви. Надо нам именно среди них работать. Наши усилия нужно направлять против абортов, однополых браков (хотя мы и против гонений на таких людей). Объяснять, что говорит нам в Своих заповедях Господь: о жизни, о любви, о дружбе, о помощи ближнему, обо всем добром. Надо бороться со злом и насилием, с оболваниванием людей… Я за единую Кирилло-Мефодиевскую Церковь. Тогда станет возможным восстановить моральные ценности, поднять духовность людей. А именно в этом была, есть и будет сила человека и народа.

— Ян Гус и Иероним Пражский приняли мученическую смерть за Правду Христову. Память о них жила во все времена и не только в Чехии. Блаженнейший владыка, почему до сих пор их не канонизировали как святых?

— Чехи стали почитать Яна Гуса и Иеронима Пражского святыми сразу же после их сожжения. Первым назвал Яна Гуса святым Иероним Пражский. На том самом Констанцком Соборе, который осудил Яна Гуса и который ожидал от Иеронима Пражского «покаянного слова» и осуждения в адрес Яна Гуса. Чтили в течение двух столетий. Однако после поражения от войск Католической Лиги в роковой битве на Белой горе в 1620 году и насильственного окатоличивания чешского народа имена Яна Гуса и Иеронима Пражского были фактически под запретом. А в 1918 году, когда Чехословакия стала самостоятельным государством, имя Яна Гуса присвоила себе Церковь модернистская. Коммунисты его провозглашали чуть ли не революционером. На самом деле он в своих проповедях никогда не призывал к модернизму, а лишь говорил о неискаженном первоначальном учении Иисуса Христа, что фактически было Православием.

— Значит, можно считать, что за Православие приняли мученическую смерть Ян Гус и Иероним Пражский?

— Именно Православие им вменяли в вину. Это был один из пунктов обвинения их в ереси. Однако сами они себя считали католиками и официально были ими. Только в конце ХХ века предстоятель Римской Католической Церкви Иоанн Павел II высказал глубокое сожаление над фактом их сожжения. Однако дальше этого сожаления он не шел. А умирали они оба — и Ян Гус, и Иероним — за веру неискаженную, за чистую веру Христову, то есть за Православие. Поэтому мы вполне правомочны канонизировать их в лике святых. Это уже подтвердила Церковь Кипрская и Церковь Греческая. Поддержат нас и другие Православные Церкви.

— Блаженнейший владыка, какие самые большие проблемы у Вашей Церкви сейчас?

— Самая большая проблема — нехватка помещений. Вы видели, что происходит в храмах? Люди едва могут протиснуться. Многие стоят на улице. Нам негде собраться, негде принять паломников. А к нам бы ездили. И из России бы приезжало много народу: к мощам святой мученицы Людмилы, а также святого страстотерпца Вячеслава; приезжали бы на место отшельничества первого славянского пустынника, святого Ивана Чешского…

— Кажется, у Вас была также проблема с детской воскресной школой? И проблема с Вашим офисом. Удалось ли решить их?

— Да, проблемы были. И большие. У нас есть очень хорошая детская воскресная школа. Ее посещают несколько десятков учеников. Но вы знаете, что дети, родители их и мы пережили? Хозяева здания (военное ведомство Чехии) отказали школе продлить аренду занимаемых ею помещений. А ведь мы, духовенство, родители ребят, затратили столько сил и времени, чтобы привести в порядок здание, переданное нам в далеко не лучшем состоянии. Более того, обустроили там домовую церковь для ребят, красивую, любимую детьми. Нам даже не дали закончить учебный год…

Учебу воскресникам пришлось заканчивать в митрополичьем офисе. А ведь туда довольно сложно добираться…

— Это ваш офис, владыка?

— Да. Был когда-то. И не только моим. С 1950 года это здание служило митрополичьим офисом всем предшественникам моим, Предстоятелям нашей Православной Церкви. Но вскоре после отказа в аренде воскресной школе, хозяин здания, где находился митрополичий офис, тоже отказал продлить аренду. Так уж совпало… И в новом учебном году детям пришлось скитаться. В частности, занимались в помещении детского садика…

— А Вы сами остались, как говорится, без крыши?

— Да. Положение было сложным. Я благодарен Русской Православной Церкви и в частности Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу, а также митрополиту Волоколамскому Илариону, председателю Отдела внешних связей и представителю Русской Православной Церкви у нас протоиерею Николаю Лищенюку: они очень помогли нам. Наша воскресная школа получила в бессрочную аренду здание бывшего выставочного комплекса. Правда, пока только часть его, все будет через два года. Но воскресная школа уже там работает. И знаете, что замечательно? Воскресная школа по воле Божией совсем рядом находится с новым митрополичьим офисом.

— Значит с вашим офисом тоже решилось? Тоже арендовали?

— Получили в собственность. Купили. И снова я благодарю Русскую Православную Церковь, Святейшего Патриарха Кирилла за материальную помощь и поддержку.

— Блаженнейший владыка, а как дела с тем участком земли, который обещали Вам власти Праги выделить под постройку столь необходимого Православной Церкви Чешских земель и Словакии митрополичьего соборного храма?

— Обещали долго, 10 лет. Вот-вот, мол, поставят последнюю точку. Мы уже проект здания подготовили. В последнее время говорили, чтобы мы подождали до выборов. Выборы в мэрию прошли… Но ничего не продвинулось. Вообще молчат. Даже и не обещают. И не отказывают. Будем добиваться. Обидно: из-за нехватки помещений мы теряем потенциальных прихожан. Особенно молодежь, которая часто по незнанию попадает в секты. У нас помещения переполнены, а у них (сектантов) полный достаток. А молодые неискушенные думают, что и там, в секте Бог. А там только видимость одна, только разговор. Секты в Чехии в настоящее время сильны. У них есть средства, есть здания…

— Расскажите, пожалуйста, о перспективах на будущее. О самом главном.

— Перспективы — это наша молодежь, это — наше самое главное. Посмотрите на ребят воскресной школы. Какие у них просветленные лица. Кем они станут? Инженерами, врачами, учителями, а может быть священниками? Мы не знаем. Но, безусловно, это будут люди, которые сумеют различить добро и зло, сумеют стать гражданами, живущими по законам Божиим. А это и есть самое главное.

— И, наконец, последний вопрос, касающийся взаимоотношений чехов и русских. Вы, Ваше Блаженство, отлично знаете, какою настоящей была дружба между народами нашими. Чехи и русские многие века считали себя братьями. Мы любили друг друга. Вы знаете и причины резкого охлаждения, даже фобии со стороны чехов к русским, которая, увы, все еще имеет место. Мне известно, что Вы со своей стороны усиленно стараетесь возродить былую дружбу. Расскажите, пожалуйста, что конкретно делаете Вы в этом плане и что, по Вашему мнению, нужно сделать русским, чтобы это возрождение свершилось?

— Да, действительно, дружба между чехами и русскими длилась века. Тем больнее в августе 1968 года чувствовался удар: вторжение на танках русских было воспринято как грубое попрание самостоятельности нашей страны. А к этому чехи особенно чувствительны.

Предательство друга — самое горькое, что может быть. Чехи были обескуражены и поначалу «забыли» русский язык. Вспоминаю себя в это время, а было мне тогда 15 лет. Было очень горько сознавать, что наши самые лучшие друзья, русские, нас предали.

В августе 1968 года на каникулах в Венгрии меня первый раз арестовали: я написал по-венгерски «Элиас Дубчек», то есть «Да здравствует Дубчек». Ребята венгры, которые объясняли, как писать по-венгерски, меня выдали. Там с этим строго было. Меня подержали и отпустили, сказав, что будь я взрослый и венгр, сидеть бы мне в тюрьме 25 лет…

— Блаженнейший Владыка, Вы сказали первый раз. А был и второй?

— И второй, и третий… Второй — в 1969 году, после хоккейного матча чехов с русскими, точней сборной Чехословакии со сборной СССР. Мы победили, и нам, по сути, мальчишкам, вскружило головы. Уже и не помню, что мы творили. Очутились в тюремной камере. Снова отпустили по причине несовершеннолетия… А третий раз — в 27 лет. Я собирался ехать в Грецию на учебу. Арестовали меня по навету: хочет удрать за границу! Тогда за это давали 5 лет. Меня спас от тюрьмы владыка Дорофей: быстро собрал документы и отправил в монастырь в Грецию… Там я освоил греческий язык и окончил университет. Навет, конечно же, был несправедливый: я никуда не собирался уезжать, я очень люблю свою страну…

Ну а насчет «русской оккупации» я сразу понял, что русские тут ни при чем. Не русские к нам пришли на танках, а советские казахи, украинцы, узбеки… А еще и немцы, венгры, поляки… Русские тоже. Но именно они, я видел лица русских парней «оккупантов», выглядели самыми несчастными. С тех пор я всегда всем говорил и говорю: русские — такие же, как мы, пострадавшие, а Россия как и Чехия находилась под гнетом, была порабощена…

Сейчас уже многие это поняли и отношение к русским изменилось в лучшую сторону. Я, и священники православные, не устаем повторять, что русские были и есть наши братья. И все чаще доводится мне освящать русско(украинско)-чешские браки и крестить рожденных от этих союзов деток, рожденных по любви и несущих в себе любовь к обоим нашим народам и государствам.

Беседовала Е.Г. Филипович

– Насколько встреча четырех Предстоятелей и одного полномочного представителя Предстоятеля пяти ближневосточных древнейших Православных Церквей означает, что среди 15 православных Церквей есть первенствующие и главенствующие? Какой именно «древний обычай» возрожден, как сказано в коммюнике, 1–3 сентября на Фанаре, и не предполагается ли право одних Православных Церквей диктовать что-либо другим Православным Церквам вплоть до вмешательства в их внутренние дела?

– Среди пятнадцати Поместных Православных Церквей нет и не может быть первенствующих или главенствующих, не может быть Церквей первого сорта или Церквей второго сорта; все Церкви равны и различия между ними определяются исключительно православным диптихом, то есть тем порядком, в котором они следуют в списке. Причем эти диптихи в некоторых Церквах различаются. Например, Грузинская Православная Церковь в наших диптихах стоит на 6-м месте, а в диптихах Константинопольского Патриархата –  на 9-м месте.

Среди Православных Церквей есть те, которые имеют апостольское основание, и есть те, которые не имеют такого основания и возникли в более позднее время. Опять же, апостольское основание той или иной Церкви никогда не являлось критерием, по которому могла бы определяться ее большая или меньшая значимость по отношению к другим Церквам. Разумеется, ни одна Православная Церковь не может что-либо диктовать другой Православной Церкви. Потому что устройство Православной Церкви напоминает принцип конфедерации. То есть существуют автокефальные Церкви, каждая из которых административно независима от какой-либо другой Церкви, но находится в молитвенном и каноническом единстве с другими Церквами. Это единство осуществляется, прежде всего, в совместном участии в Евхаристии, а также через различные механизмы общения, в том числе через встречи Предстоятелей Церквей, через обмены письмами.

Также на протяжении 50 лет Православные Церкви готовятся к тому, чтобы созвать Святой и Великий Собор, на котором ни одна из Православных Церквей не должна и не сможет что-либо диктовать другой Православной Церкви.

Если говорить о встрече, которая состоялась в Стамбуле с 1 по 3 сентября, то это была не общеправославная, а региональная встреча. Она была посвящена обсуждению ситуации на Ближнем Востоке, которая сегодня очень непроста, потому что в целом ряде стран региона христиане подвергаются дискриминации, преследованиям и гонениям. Не случайно эта тема в течение последних месяцев является объектом очень пристального внимания и озабоченности различных Православных Церквей. 30 мая Священный Синод Русской Православной Церкви выступил со специальным Заявлением в связи с ростом проявлений христианофобии в мире. Затем 1 августа в Иордании прошла встреча Предстоятелей восточных Поместных Церквей с участием Предстоятелей Антиохийской, Иерусалимской и Кипрской Церквей и представителя Патриарха Александрийского. 23 августа была еще одна подобная встреча на Кипре. В ней участвовали Предстоятели Иерусалимской и Кипрской Церквей. Последней в ряду региональных встреч, посвященных проблематике Ближнего Востока, стала встреча, созванная Константинопольским Патриархом в Стамбуле в начале сентября.

– На сегодня самой большой и динамично развивающейся Православной Церковью мира является Русская Православная Церковь. Однако в число первенствующих по признаку основания апостолами и древнейших она не входит. В случае, если выделять среди Православных Церквей более или менее значимые, следует ли ожидать, что Патриарх Московский и всея Руси будет приглашен на подобные совещания?

–  Далеко не все Православные Церкви имеют документальное подтверждение своего апостольского основания. Таковое имеют четыре древнейшие Церкви, такие, как Иерусалимская, которая является Матерью Церквей, и которая, безусловно, первая по времени основания, потому что ее основал Сам Господь Иисус Христос. Первым епископом Иерусалимским был апостол Иаков. Александрийская и Антиохийская Церкви также имеют апостольское основание: первая возводит свое бытие к апостолу и евангелисту Марку, вторую некоторое время возглавлял первоверховный апостол Петр. Кипрскую Церковь основали святые апостолы Павел и Варнава. Что касается Константинопольской и Русской Церквей, то у них имеется предание о проповеди святого апостола Андрея соответственно на Киевских горах и на месте, где впоследствии возник Константинополь. Целый ряд других Православных Церквей, не будучи основаны апостолами, имеют не меньшую значимость, чем древние Церкви.

Константинополь получил второе место в церковных диптихах в IV веке не в силу особой древности, а как «получивший честь быть градом царя и синклита», то есть по политическим причинам. После того, как было нарушено общение между Римом и Константинополем, последний де-факто оказался первенствующей Церковью в семье Поместных Православных Церквей, но это первенство чести, а не первенство юрисдикции. И это первенство никоим образом не означает, что другие Поместные Церкви в каком-либо отношении подчиняются Константинопольскому Патриархату.

Православная Церковь отличается от католической: у нас нет системы папства, у нас нет первого епископа, который может принимать решение за все Поместные Церкви, у нас действует соборный механизм принятия решений. И Константинопольский Патриарх является первым среди равных Предстоятелей Православных Церквей.

В отношении того, будет ли Московский Патриарх приглашаться на подобные совещания, думаю, что его присутствие обязательно на всех общеправославных совещаниях. Что касается региональных собраний, то те или иные Православные Церкви или группы Церквей могут по своему усмотрению собираться для решения региональных вопросов. Конечно, Предстоятели тех или иных Церквей могут обсуждать и вопросы межправославного характера, потому что, в конце концов, они, как мне сказал в беседе Иерусалимский Патриарх, при встречах могут обсуждать все, что их интересует. Но решения и рекомендации, принимаемые по общеправославной тематике, в таком случае не могут быть обязательными, потому что такие решения могут приниматься только всеми Поместными Православными Церквами вместе взятыми.

– Насколько сегодня близко и реально проведение Всеправославного Собора? Оправданны ли сообщения о том, что именно Московский Патриархат блокирует многие решения Предсоборных совещаний, демонстрируя тем самым свое эксклюзивное право определять стратегию развития мирового Православия?

– Я думаю, что время проведения Всеправославного Собора зависит от того, как быстро нам удастся подготовиться к нему. Сообщение о том, что Московский Патриархат блокирует многие решения предсоборных совещаний, является абсолютно необоснованным, потому что Московский Патриархат выступает за созыв такого Собора.

Но мы всегда настаивали и будем настаивать на том, что как в подготовительном процессе, так и на самом Соборе необходимо строгое следование принципу консенсуса. Никоим образом не должна создаваться такая ситуация, когда одна Церковь или несколько Церквей будут выступать с той или иной позицией, а путем голосования эта позиция будет проигнорирована. В этом случае общеправославное сотрудничество станет не фактором объединения, а фактором разделения.

Меня несколько удивило упоминание в коммюнике встречи 1-3 сентября предложения о пересмотре регламента соборных совещаний с целью отказа от принципа консенсуса. Таким способом можно разрушить те механизмы, которые создавались на протяжении 50 лет, и поставить под угрозу единство мирового Православия. Мы должны здесь вспомнить трагедию XI века, когда две Церкви, Константинопольская и Римская, не сумели договориться, настаивая каждая на своих «местечковых» интересах, и в итоге они раскололи мировое христианство. Прошло уже почти 10 веков, а эта рана до сих пор не уврачевана.

Если мы сейчас начнем раскалывать мировое Православие, то это может иметь очень тяжелые последствия. Поэтому задача подготовки Всеправославного Собора заключается не в том, чтобы вбивать клин между отдельными Церквами и не в том, чтобы маргинализировать ту или иную Церковь или не дать ей возможность отстоять свою позицию, а как раз в том, чтобы принимать те решения, которые будут удовлетворять интересам всех Церквей. Таких решений и таких тем очень много. И не случайно то, что уже по восьми темам Церкви сумели договориться, по этим темам можно и провести Всеправославный Собор.

Среди них – весьма актуальная тема канонического урегулирования православной диаспоры, а также волнующие многих вопросы календаря, унификации церковных постановлений о посте, о препятствиях к браку, об отношении Православия к остальному христианскому миру и к экуменизму. Есть также тема о порядке предоставления церковной автономии и достаточно широкий вопрос об отношении Православных Церквей к современным политическим и общественным реалиям.

Что касается двух оставшихся вопросов, а именно о порядке предоставления церковной автокефалии (независимости) и о диптихах, о которых упоминалось выше, то я уверен, что при наличии доброй воли Церкви также договорятся и по этим темам. Мне кажется, что мы очень близки к решению существующих проблем и разногласий, но это можно сделать и в послесоборный период. Сейчас же самое время консолидироваться и вместе трудиться для подготовки Всеправославного Собора.

Хотел бы еще раз сказать, что Русская Православная Церковь будет категорически отстаивать принцип консенсуса на межправославном уровне. Если мы добились соблюдения этого принципа даже во Всемирном Совете Церквей, то тем более мы должны сохранить его в нашей собственной семье. Только сохранение этого принципа, который на протяжении 50 лет позволял Православным Церквам договариваться по всем основным вопросам, является гарантом того, что предсоборный процесс, наконец, приведет к успеху. Что состоится Собор, который станет не фактором разделения и не причиной новой схизмы, чего опасаются многие наши верующие, а наоборот, станет фактором объединения и усилит позиции Православной Церкви в современном мире.

Беседовала Александра Сопова

Корсунская епархия объединяет приходы на территории ряда стран Западной Европы: Франции, Швейцарии, Испании и Португалии. В настоящее время епископ Корсунский управляет также приходами Русской Православной Церкви в Италии. Об особенностях культурной, экономической и политической жизни в Западной Европе, формирующих здесь значительно иной, чем в России, контекст для развития приходской жизни и миссионерского служения, «Журналу Московской Патриархии» (№ 9, 2011) рассказывает епископ Корсунский Нестор.

— Ваше Преосвященство, что представляет собой на сегодняшний день Корсунская епархия?

— Сегодня в Западной Европе трудно отыскать такой город, большой или малый, в котором не было бы общины наших соотечественников (я имею в виду, разумеется, выходцев не только из России, но из всех стран канонической территории Московского Патриархата). Пастырское окормление этих общин входит в сферу ответственности нашей епархии. И несмотря на то что число наших приходов многократно возросло за последние 10-15 лет (сегодня это 33 прихода и более 20 евхаристических общин в Корсунской епархии и 49 действующих приходов в Италии), мы еще очень далеко от того уровня организации церковной жизни, который бы соответствовал реальным духовным потребностям нашей паствы.

Помимо новых эмигрантов, приток которых особенно значителен в Италии, Испании и Португалии, среди наших прихожан — потомки прежней эмиграции, ведь у нас, преимущественно во Франции, есть приходы, ведущие свою историю с 20-х и 30-х годов прошлого века, а Свято-Никольский приход в Риме помнит еще Гоголя и Брюллова. Кроме того, существуют общины, в которых большинство членов является представителями местного православия, то есть православные французы, итальянцы, испанцы и т.д.

— Часто приходится слышать, что церковная жизнь в странах Старой Европы постепенно угасает. Могут ли православные эмигранты повлиять на этот процесс?

— Вы имеете в виду церковную жизнь традиционных для Европы христианских конфессий? Я не думаю, что число воцерковленных или, как говорят на Западе, практикующих христиан в процентном соотношении сильно отличается в России от стран Старой Европы. Но тот духовный подъем, который наша Церковь переживает последние годы, возрождаясь после периода гонений, воспринимается на Западе как ободряющее свидетельство стойкости и жизнеспособности христианства в целом. Поэтому значительная по своим размерам православная эмиграция, без сомнения, оказывает и будет в дальнейшем оказывать еще большее влияние на духовное состояние Западной Европы и на взаимоотношения Церкви и общества.

— Корсунская епархия тесно взаимодействует с православными Поместными Церквами. Как сегодня строится это сотрудничество?

— Вопрос окормления и сосуществования диаспор является для современного Православия очень важным. У православных на Западе растет сознание того, что все мы вместе составляем Единую и Соборную Церковь, имеющую общение в Таинствах и полное единство в вере. С недавних пор, следуя решениям, принятым общеправославными совещаниями в Шамбези, мы также проявляем это единство в работе ассамблей православных епископов, которые существуют в тех странах, где находятся епархии различных православных Поместных Церквей. В частности, мне приходится участвовать в работе епископских ассамблей Франции, Швейцарии, Италии и Испании.

Православные епископы, участвующие в работе ассамблей, координируют свои действия, вырабатывают совместные инициативы пастырского и просветительского характера, в том числе благословляют переводы богослужебных, катехизических текстов и святоотеческих творений на местные языки и их издание. Они также рассматривают многие вопросы, связанные с взаимодействием Церкви и общества, например душепопечительская работа в тюрьмах и больницах, катехизация, миссионерство. Во Франции, например, от имени ассамблеи епископы регулярно участвуют в круглых столах по вопросам межкультурного сотрудничества и эмиграции, встречаются с первыми лицами государства, министрами и парламентариями. И мнение Православной Церкви имеет больший вес, когда она ведет диалог с обществом и с государственными структурами не от лица одной епархии, а от лица всей полноты Православия в каждой отдельно взятой стране.

Представители православных Поместных Церквей на заседаниях занимают места в ассамблее согласно диптиху.

Хотел бы отметить, что наиболее многочисленными и быстроразвивающимися епархиями в Западной Европе являются епархии Румынской Православной Церкви, с которыми у нас сложились братские и добрые отношения.

— Как развивается диалог с представителями Католической Церкви?

— Межхристианский диалог является одним из приоритетных направлений нашей деятельности. Отношения с Католической Церковью в разных странах складываются по-разному, но можно говорить об их общей доброжелательной и открытой атмосфере. У западного христианства есть неподдельный и живой интерес к Православию. Не могу не сказать и о конкретных шагах, о братской помощи, которую многие католические епископы оказывают нашим недавно созданным и небогатым общинам, предоставляя им места для богослужения и во многих случаях передавая в постоянное пользование храмы и часовни.

Наши священнослужители по приглашению представителей Католической Церкви регулярно читают лекции, проводят встречи для общественности, выступают на конференциях, где рассказывают о православии. Такие встречи часто проходят в католических монастырях и епархиальных центрах, и нередко послушать православного священника приходят сотни людей.

Мы живем на одной территории. Католическая Церковь имеет в Западной Европе свою многочисленную паству, исторические традиции, авторитет и уважение общественных институтов. Мы готовы к сотрудничеству с ней, готовы вместе свидетельствовать о непреходящих евангельских истинах, отстаивать в секулярном окружении общие нравственные позиции, напоминать европейской цивилизации о ее христианских корнях. Наше сотрудничество проходит также в сфере богословского образования и в социальной, благотворительной деятельности. И я убежден, что со временем оно будет только расширяться.

— Есть ли у Вас планы строительства новых храмов на территории епархии?

— Я хотел бы подробно ответить на этот волнующий меня вопрос. Поразительным является факт, что, несмотря на многомиллионную эмиграцию, на немалые материальные возможности многих из тех, кто переехал в Западную Европу или регулярно приезжает сюда, число новопостроенных храмов можно сосчитать по пальцам одной руки.

Вы, может быть, слышали о строительстве русского духовно-культурного центра в Париже. Мы очень надеемся на то, что этот проект — жизненно важный для нашей епархии — осуществится и в скором времени на берегах Сены появится благолепный русский собор. Это очень нужный проект, отвечающий не только престижу Российского государства, но и духовным потребностям наших многочисленных соотечественников. Он реализуется, как и все значимые проекты Корсунской епархии, благодаря непосредственному участию Святейшего Патриарха. Можно еще упомянуть о храме святой великомученицы Екатерины, построенном в Риме, о Воскресенском храме в Цюрихе, который был благолепно устроен в перестроенном здании лютеранской церкви. В Мадриде и Страсбурге Русской Православной Церкви были выделены участки земли под строительство храмов, подготовлены проекты, остается лишь решить вопрос с их финансированием. На этом наш список подходит к концу.

А как бы хотелось его продолжить, хотелось, чтобы стало возможным строительство еще хотя бы двух-трех храмов в крупнейших городах Европы, таких как Милан и Барселона, Лиссабон и Неаполь, Марсель, Тулуза или Бордо. Пусть это будут самые скромные, простые храмы, рассчитанные на двести-триста человек, но они действительно необходимы, ведь во всех этих и многих других городах проживают сейчас тысячи наших верующих, тысячи потенциальных прихожан. Грустно сознавать, что почти все наши новооткрытые приходы и недавно созданные общины ютятся или в католических храмах, или в совсем неприспособленных помещениях. Ведь именно из-за отсутствия храмов многие люди остаются вне активной церковной жизни.

— Не могли бы Вы рассказать о Парижской духовной семинарии?

— Я думаю, открытие семинарии является одним из самых важных событий в жизни нашей епархии за последние годы. Это совсем небольшая (мы принимаем на обучение максимум десять семинаристов в год), но в то же время очень значимая и многообещающая духовная школа не только для нашей епархии, но, убежден, и для всей Русской Православной Церкви. Наши студенты по прошествии пропедевтического года записываются на философский факультет Сорбонны или же в Высшую школу научных исследований Франции, по окончании обучения они получают два диплома — светский и церковный. Это создает большие нагрузки, но зато качество образования становится выше.

Специфика служения в нашей епархии такова, что нам просто необходимы грамотные, церковно образованные кадры, владеющие иностранными языками, имеющие опыт жизни и служения в наших непростых условиях. Такие кадры взять неоткуда, мы должны готовить их сами. Убежден, что выпускники нашей семинарии будут востребованы и в других заграничных епархиях, как преподаватели духовных учебных заведений в России, как сотрудники синодальных отделов и на многих других поприщах церковного служения.

Важно создать для обучения подходящие условия, такие, чтобы помимо получаемых знаний у студентов воспитывалось чувство ответственности перед Церковью, навыки достойного поведения и высокой церковной культуры, благоговение к будущему служению, уважение к самим себе.

— Есть ли перспективы развития монашеских общин в епархии?

— У нас во Франции есть два небольших женских монастыря и один скит, их насельники французы, настоящие подвижники, пришедшие к Православию в конце 60-х годов прошлого века. Есть также небольшой монастырь и два скита в Швейцарии, монахи в них коренные швейцарцы. Один из них — удивительный человек, известный патролог и богослов иеромонах Гавриил (Бунге). Я убежден, что без монашества и монастырей не может быть зрелости и полноты церковной жизни, и поэтому очень надеюсь, что существующая у нас монашеская традиция не исчезнет.

Может быть, сейчас особенно важно было бы устроить в одной из наших стран монастырь русской монашеской традиции, в который люди могли бы приезжать за духовной поддержкой. Я, если хотите, мечтаю о таком монастыре и, как епархиальный архиерей, готов оказать этому начинанию всяческую поддержку. Тем более что на территории Корсунской епархии очень много прекрасных и уединенных мест, располагающих к созерцательной монашеской жизни.

— Как складываются Ваши отношения с Зарубежной Церковью и с архиепископией русских приходов Константинопольского Патриархата?

— Рассказ о жизни нашей епархии был бы неполным, если бы мы не затронули эту очень важную тему. Мы пережили большую радость, когда состоялось историческое воссоединение с Зарубежной Церковью. В настоящее время мы очень тесно и по-братски взаимодействуем с Женевской и Западноевропейской епархией Русской Зарубежной Церкви. Это всегда счастье от взаимного общения, от сослужения, от встречи наших священников и прихожан, тем более что границы наших епархий почти совпадают. Единство, чувство того, что мы принадлежим к одной Поместной Церкви, к ее истории, особенным образом переживается именно здесь, в Западной Европе, где русская эмиграция в свое время так сильно страдала от проблемы церковных юрисдикций.

С архиепископией Константинопольского Патриархата, которой принадлежит известный кафедральный собор в Париже на улице Дарю, бывший ранее российским посольским храмом, мы стремимся наладить как можно более конструктивные, добрые, открытые отношения. А как же иначе? Ведь и в храмах Корсунской епархии, и в храмах архиепископии вы встретите тех же самых верующих: потомков первой эмиграции, православных французов, а также, конечно, новых эмигрантов — молдаван, украинцев. Мы не можем разделить нашу паству на два лагеря, не можем провести водораздел, и поэтому необходимо, чтобы мы научились по-братски, с уважением друг к другу взаимодействовать, исходя не из своих узкопонимаемых интересов, а во благо народа Божия.

Это не всегда легко, ведь само существование архиепископии является следствием драматических событий, связанных с революцией и гражданской войной, поэтому внутри нее есть определенная группа людей, в среде которых до сих пор как некий больной нерв продолжает пульсировать отчуждение и недоверие ко всему тому, что сегодня происходит в России и Русской Церкви. Эти люди часто говорят о том, что они хотят спасти свой церковный удел, не понимая, что спасение архиепископии, ее самобытности, ее замечательного наследия заключается не в защите от мнимого нападающего, а в примирении и объединении наших общих усилий.

— Как бороться с ассимиляцией русских, и нужно ли с ней бороться вообще?

— Парадоксально то, что лучше всех сохраняет национальную, культурную и языковую идентичность именно Церковь, которая никогда не ставит этот вопрос во главу угла. Для нас самым важным является не то, на каком языке будет говорить следующее поколение наших прихожан или на каком языке будет вестись богослужение. Самым важным является сохранение, передача через поколения живой веры и традиции благочестия. Важно, чтобы наши прихожане оставались православными христианами.

В то же время при каждом приходе действуют воскресные школы, где, как правило, преподается не только Закон Божий, но и родные для детей языки. Именно воскресные школы, общение при храме, детские летние лагеря позволяют нашим детям сохранить навыки родного языка и, таким образом, противостоят быстрой ассимиляции, примеры которой мы наблюдаем во всех наших странах.

— Какие основные пути развития епархиальной жизни Вы видите в будущем?

— Главное — это открытие новых приходов, строительство храмов, пастырское попечение о душах людей. Нам очень нужны настоящие пастыри, которые не будут ждать, что их пригласят служить в прекрасном благоустроенном храме, где есть всё. Мы живем в таких условиях, когда многие приходы и общины должны быть созданы с нуля. И священники должны собрать и объединить людей, привлечь их в те подвалы и гаражи, которые часто служат нам храмами и молитвенными домами. При этом необходимость для священника работать на светской работе для того, чтобы обеспечить себя и свою семью, не является чем-то исключительным.

Несмотря на все трудности, мы ощущаем себя не представительством, не группой загранучреждений, а живой и полноценной частью Русской Православной Церкви, полноценной епархией, которая развивается, живет, совершает свое служение там, где ей предопределил Господь.

Беседовала Антонина Мага

«Церковный вестник»/Служба коммуникации ОВЦС

В опубликованном 31 августа 2011 года в сербской газете «Политика» интервью председателя ОВЦС МП митрополита Волоколамского Илариона были затронуты вопросы межправославных и межхристианских отношений, тема свидетельства Церкви современному миру, ситуация в Косовском крае.

– В чём Вам видится решение проблем в отношениях между Сербской Православной Церковью и правительством Черногории?

– Роль Православия в жизни черногорского общества всегда была очень велика. Сегодня Черногория является независимым государством, 80% жителей которого исповедуют Православие.

Черногорское Православие связано тесными духовными узами с историческим Печским Патриархатом, в составе которого оно было представлено Зетской митрополией. И ныне оно составляет очень важную часть Сербского Патриархата, каноническая территория которого охватывает несколько независимых государств. То же можно сказать о большинстве Патриархатов: Константинопольском, Александрийском, Иерусалимском, Московском. Александрийский Патриархат, в частности, охватывает весь Африканский континент.

Очевидно, что проблемы, накопившиеся в церковно-государственных отношениях в стране, должны решаться в ходе терпеливого, внимательного и уважительного диалога властей суверенного Черногорского государства с представителями Сербской Православной Церкви. Решение данных вопросов немыслимо без серьезного внимания к каноническим основам Православной Церкви, имеющим многовековую давность, отражающим ее духовную природу и соответствующим ее высокому призванию. Вместе с тем, канонический строй Православной Церкви обладает достаточной гибкостью и позволяет, при наличии доброй воли, находить компромиссные варианты при решении самых острых вопросов.

В ходе недавних встреч с представителями государственного руководства Черногории я не раз слышал о том, что курс на создание единой черногорской Православной Церкви не предполагает вмешательства в канонические вопросы. Однако следует признать, что реальный успех в осуществлении такого рода реформ может быть достигнут только с учетом мнения Сербского Патриархата, в компетенции которого исторически находятся вопросы церковной жизни православных христиан на территории Черногории.

– После Вашего визита в Сербию в начале апреля этого года сербская пресса писала, что в ходе состоявшихся встреч Вами было донесено негативное отношение Русской Православной Церкви к возможному приглашению Папы Римского в Сербию в 2013 году. Обсуждался ли Вами этот вопрос с представителями Сербской Православной Церкви?

– В ходе встреч с иерархами Сербской Православной Церкви эта тема специально не обсуждалась. Это – внутреннее дело Сербского Патриархата. Насколько мне известно из СМИ, среди архипастырей Сербской Православной Церкви нет единого мнения по вопросу приглашения Папы.

Пока характер предстоящих торжеств по случаю 1700-летия Миланского эдикта остается не вполне ясным – задумываются ли они как свидетельство значимости этого исторического юбилея для представителей различных христианских конфессий или же как возможность выражения братского единства Поместных Православных Церквей.

– Опасение, что Европа теряет свой христианский характер, неоднократно подчеркивалось со стороны православных и католических церковных чиновников. Вы подчеркивали, что православные с католиками должны вместе встать на защиту традиционных христианских ценностей в Европе. Каким способом две христианские Церкви могли бы совместно выполнить эту большую задачу и считаете ли Вы, что такое сотрудничество может иметь и пагубные последствия для одной из двух Церквей, как и опасаются некоторые в определенных церковных кругах, воспринимающие такой диалог как способ унии?

– В последнее время становится все более очевидной необходимость сотрудничества православных и католиков в деле отстаивания традиционных христианских ценностей в современном секулярном обществе. Позиции наших Церквей близки по многим темам, которые мир сегодня ставит перед христианством – это процессы либеральной секуляризации, глобализация, размывание семейных ценностей, подрыв норм традиционной морали. Наши Церкви вместе выступают против абортов, эвтаназии, медико-биологических экспериментов, несовместимых с нравственным принципом уважения человеческой личности, и т. п.

Все более актуальной становится проблема христианофобии – ущемления прав христиан из-за их религиозной принадлежности. К сожалению, проявления откровенно антирелигиозной позиции мы наблюдаем и в современной Европе, где определенные политические силы стараются вытеснить религию из общественной в исключительно индивидуальную сферу жизни. И здесь согласованная позиция двух Церквей может иметь важное значение.

Православно-католическое сотрудничество может развиваться в различных формах. Это могут быть совместные культурные проекты, общественные акции, активное взаимодействие на уровне представительств при международных организациях. Положительные примеры такого сотрудничества уже есть. Благодаря согласованным и последовательным действиям православных и католиков удалось, например, добиться положительного решения Европейского суда по правам человека по делу «Лаутси против Италии» о распятиях в итальянских государственных школах.

При этом совершенно необоснованны опасения, что подобное сотрудничество может привести к какой-то унии. Уния – это объединение на основе компромисса в вопросах веры. В то время как сотрудничество, о котором я говорю, не затрагивает области вероучения. Православная и Римско-Католическая Церкви, не находясь в полном вероучительном и каноническом единстве, могут взаимодействовать в сфере социальной проблематики, в которой позиции двух Церквей очень близки.

– Борьба за выживание Сербской Церкви в Косово не останавливается, и её миссия по-прежнему находится под угрозой. Вами была озвучена идея направить в обители Косова и Метохии монахов из Русской Православной Церкви для усиления православного присутствия в крае. Какова судьба этого замысла?

– Данный вопрос находится в стадии изучения, а его окончательное решение будет определяться пожеланиями и потребностями наших сербских братьев. По благословению Священноначалия Сербской Православной Церкви мы обсуждаем нашу возможную помощь с Преосвященным епископом Рашско-Призренским Феодосием. Мы также положительно оцениваем тот факт, что российское государство в рамках участия в программе UNESCO оказало существенную финансовую поддержку в деле реставрации православных святынь Косовского края.

– Определением Священного Синода от 5 мая 2003 года Вы были назначены представителем Русской Православной Церкви при европейских международных организациях в Брюсселе и занимали эту должность до 2009 года. Насколько важно православным иметь своего представителя в этих учреждениях и выгодно ли это для Русской Православной Церкви?

– По решению Священного Синода моя деятельность в качестве представителя Русской Православной Церкви при европейских международных организациях началась ещё в июле 2002 года и продолжалась вплоть до 2009-го, когда я возглавил Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата. В этот период Представительство вело активную работу с институтами Европейского союза по обширному кругу вопросов, участвуя в обсуждении проблем, представляющих интерес для христиан Европы. Тогда же сформировалась традиция ежегодных встреч религиозных лидеров Европы с руководством ЕС. Встречи стали продуктивной формой диалога религиозных общин с этим интеграционным объединением, позволив представлять интересы верующих на высоком политическом уровне. Диалог с ЕС является одним из доказательств важности функционирования представительств Русской Православной Церкви за рубежом.

Что касается содержания церковной дипломатической работы, то, как и века назад, сейчас в ее основе лежит, прежде всего, свидетельство о непреходящей Истине Христовой. Выражением этого призвания в наши дни является забота о сохранении нравственных ориентиров в международном сотрудничестве. Это особенно важно для диалога с международными организациями, занимающимися вопросами прав человека и межкультурного диалога. Церковь, предлагая пути решения общественных проблем, опирается на многовековой опыт человечества и на духовное наследие Европы, которые дают человеку и социуму в целом убедительные мотивы для добродетельной жизни. Для большинства народов Европы подобные мотивы немыслимы вне христианской веры, об идеалах которой мы свидетельствуем во всей нашей внешнецерковной работе.

Беседовала Елена Чалия

В конце августа председатель Отдела внешних церковных связей митрополит Волоколамский Иларион совершил поездку по Ближнему Востоку, за время которой посетил три древнейшие Поместные Церкви и встретился с их Предстоятелями. Об итогах этих встреч владыка рассказал по возвращении в Москву порталу «Интерфакс-Религия».

- Закончилась Ваша поездка по странам ближневосточного региона и Турции. Вы посетили три Патриархата. Какова была цель этого путешествия?

- Поездка состоялась по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Святейший Патриарх и Священный Синод поручили мне регулярно посещать Глав Поместных Православных Церквей, консультироваться с ними по вопросам межправославных отношений, по актуальным вопросам современного бытия Православной Церкви. Поездка по странам Ближнего Востока была необходима, чтобы лично встретиться с Предстоятелями трех древних Патриархатов: Константинопольского, Антиохийского и Иерусалимского.

В настоящее время на Ближнем Востоке происходят политические события, которые могут серьезно осложнить жизнь христиан в этом регионе. Не случайно, что проблемы местных христиан стали объектом пристального внимания Глав ближневосточных Церквей. 1 августа в Иордании состоялась встреча Предстоятелей Антиохийской, Иерусалимской и Кипрской Церквей с участием представителя Александрийского Патриархата. 23 августа аналогичная встреча состоялась на Кипре. 1 сентября еще одна встреча, посвященная проблематике Ближнего Востока, пройдет в Стамбуле под председательством Патриарха Константинопольского Варфоломея.

Русская Православная Церковь никогда не оставалась безучастной к проблемам наших ближневосточных православных братьев и свою озабоченность положением христиан на Ближнем Востоке и в других регионах мира выразила в заявлении Священного Синода от 30 мая.

- А как это заявление было воспринято Предстоятелями Церквей, с которыми Вы встречались?

- Всем трем Предстоятелям я передал текст этого заявления в переводе на разные языки, в том числе греческий и арабский. Предстоятели ближневосточных Церквей с благодарностью восприняли это заявление. В частности, Патриарх Антиохийский сказал, что оно будет опубликовано на православных медиа-ресурсах Сирии и Ливана.

- Как относится к теме положения христиан на Ближнем Востоке лидер Палестинской автономии Махмуд Аббас, с которым Вы встречались в воскресенье?

- Как руководитель одного из регионов с преобладающим арабским населением, где бок о бок живут мусульмане и христиане, Махмуд Аббас хорошо знает эту проблематику и выражает надежду на то, что события, подобные тем, которые произошли не так давно в Ираке и Египте, не будут повторяться в других странах ближневосточного региона. Как известно, именно после того, как в этих странах при помощи внешней силы были свергнуты существовавшие там режимы, положение христиан значительно ухудшилось. Если в Ираке, по разным подсчетам, проживало около полутора миллионов христиан, то сегодня там осталось меньше половины от этого количества. Жизнь христиан находится под постоянной угрозой, многие были вынуждены покинуть те города и селения, где их единоверцы жили на протяжении многих веков.

- Связано ли учащение встреч Предстоятелей Церквей этого региона только с политическими обстоятельствами времени? Будут ли на предстоящей встрече Предстоятелей в Стамбуле обсуждаться лишь региональные вопросы или также вопросы общеправославного значения?

- Я задавал этот вопрос всем трем Патриархам. Святейший Патриарх Варфоломей сказал мне, что встреча будет посвящена, прежде всего, проблемам Ближнего Востока. Это же подтвердили Патриарх Антиохийский Игнатий и Патриарх Иерусалимский Феофил, который, впрочем, добавил, что, когда Предстоятели встречаются, они могут обсуждать любые интересующие их вопросы.

Будет ли обсуждаться на встрече тема предстоящего Всеправославного Собора, мне сейчас ответить трудно. Но считаю, что вопросы межправославного характера должны обсуждаться всеми Поместными Православными Церквами, чтобы не создавалось впечатление, что какая-то группа Церквей пытается принять решение за все Поместные Церкви в их отсутствие.

- Затрагивался ли вопрос предстоящего Всеправославного Собора и его подготовки также на встречах с Антиохийским и Иерусалимским Патриархами?

- Этот вопрос также затрагивался. Важно было обсудить с Предстоятелями Константинопольского Патриархата и этих Церквей вопрос о возможной конфигурации Собора, о его тематике, о том, как будут представлены Церкви и каким будет метод принятия решений. Сегодня в межправославном сотрудничестве единственным методом принятия решений является консенсус, и именно на нем строится возможность соработничества между Поместными Православными Церквами. Именно этот метод помогает в духе братской любви решать возникающие вопросы и приходить к согласию по тем вопросам, по которым имеются разногласия.

В последнее время стали раздаваться отдельные голоса в пользу того, чтобы отказаться от этого метода и чтобы решения на межправославном совещании принимались простым большинством. Но такое радикальное изменение в работе межправославных органов может привести к очень тяжелым последствиям: если хотя бы одна Церковь будет выступать против того или иного решения и путем голосования ее мнение будет проигнорировано, это неизбежно внесет разделение в семью Православных Церквей. И если разделение не будет преодолено на подготовительном уровне, оно обязательно возникнет на уровне самого Всеправославного Собора. Поэтому совершенно невозможно сегодня предложить какой бы то ни было иной метод, кроме консенсуса.

- Владыка, какими, по Вашему мнению, будут нормы представительства на предстоящем Всеправославном Соборе? Соберется ли на него несколько сотен или всего лишь несколько десятков архиереев?

- Полагаю, что этот вопрос должен стать предметом обсуждения Всеправославной подготовительной комиссии. Если мы хотим созвать подлинный Всеправославный Собор, то считаю, что на него должны быть приглашены все епархиальные архиереи, чтобы каждая местная Церковь была представлена на Соборе своим епископом, как это было в эпоху Вселенских Соборов. Общее число епархиальных архиереев всех Поместных Православных Церквей, вместе взятых, составляет приблизительно пятьсот человек, и мне кажется, что было бы вполне реалистично собрать пятьсот человек на совещание. Однако если в настоящее время по каким-либо техническим причинам окажется невозможным собрать столь представительный форум, тогда, конечно, представительство от Церквей должно быть пропорционально их размерам.

Сегодня существуют такие механизмы межправославного сотрудничества, в которых каждая Церковь представлена одним или двумя представителями. Но если речь идет о Русской Православной Церкви, то надо понимать, что численность ее верных чад больше, чем совокупная численность всех остальных Поместных Православных Церквей, вместе взятых. Размер Церкви не может не учитываться при определении квоты ее представительства на Всеправославном Соборе.

- Как Вы думаете, где и когда может состояться такой Собор?

- Святейший Патриарх Варфоломей выразил пожелание, чтобы этот Собор прошел в Стамбуле, в храме Агиа Ирини, где в 381 году проходил Второй Вселенский Собор. Я думаю, этот Собор мог бы состояться в обозримом будущем, если, конечно, будут тщательно обсуждены и урегулированы вопросы, касающиеся представительства, протокола и повестки дня.

- Можно ли сказать, что при условии достижения договоренности по всем этим вопросам Московский Патриархат сегодня выступает за созыв Собора?

- Мы выступаем за созыв такого Собора, потому что сегодня перед лицом тех вызовов, с которыми сталкивается Православная Церковь во всем мире, нужно, чтобы был слышен единый и солидарный голос православия. Именно поэтому очень важно преодолевать все имеющиеся разногласия на подготовительном этапе, чтобы предстоящий Собор стал фактором единения, а не фактором разделения. И именно поэтому абсолютно необходимо, чтобы, как это уже и принято в межправославном сотрудничестве, консенсус оставался единственным методом принятия решений.

- Есть свои ожидания и у некоторых представителей церковной общественности: соберется Восьмой Вселенский Собор и отменит все решения семи предыдущих…

- Эти опасения лишены оснований, потому что, во-первых, Собор не примет никаких решений, которые не были бы озвучены в течение последних пятидесяти лет Подготовительной комиссией. Решения Подготовительной комиссии известны, они ни от кого не скрываются: и документы, и протоколы заседаний этих комиссий могут стать доступны тем, кто этого пожелает. Многие документы Подготовительной комиссии публиковались в «Журнале Московской Патриархии» в 1970-1980-е годы.

Более того, если будет принято решение о созыве Всеправославного Собора (хотел бы подчеркнуть, что такое решение может быть принято только всеми Поместными Православными Церквами), то все темы, которые в течение пятидесяти лет обсуждались в ходе подготовительных предсоборных совещаний, будут изучены еще раз. Будут внесены необходимые коррективы с учетом изменившихся обстоятельств; решения, которые будут приниматься, будут известны заранее: нет никаких оснований ожидать от этого Собора каких-либо сюрпризов.

- Можно ли сказать, что следование принципу консенсуса при проведении Собора исключает принятие решений, которые могли бы пойти вразрез с церковной традицией, чего опасается определенная часть верующих людей?

- Да, исключает, потому что принцип консенсуса предполагает согласие всех Церквей с принимаемым решением. А если хотя бы одна Церковь с чем-либо не соглашается, значит, на это у нее есть основания, и основания эти лежат в традиции той или иной Поместной Церкви.

Надо сказать, что между Поместными Православными Церквами нет никаких вероучительных разногласий, нет никаких разногласий в области канонического права. Все те трудности, с которыми мы сталкиваемся, касаются, прежде всего, политических вопросов – тех вопросов, которые могут решаться либо в двустороннем диалоге между двумя Поместными Церквами, между которыми возникают разногласия, либо на межправославном уровне.

И если говорить о тех десяти темах, которые были включены в повестку Всеправославного Собора еще 50 лет назад, то по восьми из них согласие уже достигнуто, а две оставшиеся носят, можно сказать, технический характер. Речь идет о том, как будет подписываться томос об автокефалии в случае ее предоставления той или иной Церкви, и о том, в каком порядке Церкви будут фигурировать в официальных списках – диптихах. Эти вопросы, которые – хочу особо подчеркнуть – не носят вероучительного характера, могут быть решены и после Всеправославного Собора.

- Между тем представители неканонических групп на Украине, которые сегодня не находятся в общении ни с одной из Поместных Православных Церквей, ожидают от Собора и даже от предстоящей 1 сентября встречи пяти глав Церквей Ближнего Востока признания их автокефалии и внесения их имен в эти самые диптихи.

- Вопрос раскола – очень болезненный. Раскол – это рана на теле Церкви. Конечно, Церковь должна прилагать постоянные усилия к тому, чтобы уврачевать существующие расколы. И Церковь всегда призывает тех людей, которые, сознавая это или не сознавая, уклонились в раскол, вернуться в ее лоно, она всегда ждет их с распростертыми объятиями.

Полагаю, что предстоящий Всеправославный Собор вполне может обсудить эту тематику и принять решения, которые помогут нашим братьям и сестрам, уклонившимся в раскол, вернуться в лоно Церкви. Но я не думаю, что собрание Предстоятелей Церквей Ближнего Востока, которое будет иметь консультативный характер и будет посвящено проблемам этого конкретного региона, сможет принимать какие бы то ни было решения по украинской проблематике. Украина – не Ближний Восток. Речь же идет о региональной встрече, которая будет посвящена региональной, ближневосточной тематике.

- На праздник Успения Вы возглавили богослужение в монастыре святой Марии Магдалины, который принадлежит Русской Зарубежной Церкви. Как Вас там встретили, как строится сегодня сотрудничество между Московским Патриархатом и Зарубежной Церковью в Святой Земле?

- Я был очень тепло встречен матушкой игуменией Елисаветой и сестрами монастыря святой Марии Магдалины в Гефсимании, совершил Божественную литургию. И, конечно, с особым чувством молился в день Успения Пресвятой Богородицы там, где была погребена Матерь Божия, там, где молился Своему Небесному Отцу Господь наш Иисус Христос перед Своим крестным страданием и смертью.

Сотрудничество между Русской Зарубежной Церковью и Московским Патриархатом развивается в должном направлении. Сегодня в некоторых местах, в том числе в Святой Земле, существуют параллельные структуры Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви, что с канонической точки зрения может восприниматься как аномалия, но такая ситуация является результатом трагических событий послереволюционного времени, а процесс уврачевания ран, что были нанесены тогда, может занять долгое время.

В настоящее время по просьбе Зарубежной Церкви и по решению Священного Синода создана рабочая группа, которая будет заниматься вопросами дальнейшего сотрудничества между Зарубежной Церковью и Московским Патриархатом. И я думаю, что, если возникнет такое желание, тема взаимодействия в Святой Земле может быть обсуждена в рамках этой рабочей группы.

— Отец Филарет, в чем заключается миссия нашего прихода в ЮАР?

— Когда наш приход в Южной Африке еще только открывался, перед ним ставилась определенная задача — пастырское окормление русскоязычного населения. ЮАР — это каноническая территория Александ-рийского Патриархата, где Русская Православная Церковь не может развивать собственную миссионерскую деятельность. Вместе с тем, находясь в постоянном тесном контакте с местным духовенством, представителями других епархий, существующих в ЮАР, мы всегда принимали посильное участие в общецерковных инициативах, в частности в миссионерских проектах, организованных Йоханнесбургской и Преторийской епархией Александрийской Православной Церкви.

Нашей основной задачей всегда была миссия среди русскоязычных соотечественников. Большинство из них уехало в Южную Африку в начале 90-х годов, в те времена, когда заводы не работали, летчики не летали, музыканты не играли. Экономика и ситуация в стране в целом были шаткими. А ЮАР принимала специалистов и давала им возможность самореализации. В начале 90-х годов это были молодые люди от 25 до 40 лет, получившие советское воспитание и не имевшие религиозных корней. И когда на изломе девяностых годов здесь возник наш приход, перед священником стояла та же самая задача, что и в России, — воцерковление будущих прихожан, которые не видели ни бурного церковного возрождения в России, ни массового открытия храмов, ни воскресных школ, ни многочисленных передач по телевидению. Ничего этого в их жизни не было. В итоге приход стал для них реальным объединительным и просветительским началом.

В то время было очень много крещений взрослых людей. Например, прежний староста Александр Кириллов, который проработал со мной все годы строительства храма, крестился за неделю до его освящения. Путь к вере он прошел через активное служение церковному делу: видел церковную жизнь, имел возможность учиться и на практике приобретать знания о Церкви Христовой. В результате его решение было осознанным и прочувствованным.

Сейчас уже другое время. У всех этих людей родились дети, которые приходят в храм, становятся учащимися воскресной школы, воцерковляются. С прибытием на приход священника Иоанна Лапидуса воскресная школа получила новое дыхание. Перед ним уже не стояли строительные задачи, и он мог целиком сконцентрироваться на внутриприходской работе. В итоге в школе увеличилось количество учащихся, образование стало более разносторонним, появилось пение, рисование, другие предметы, в том числе русский язык. Насколько мне известно, много внимания воскресной школе уделяет сейчас и новый настоятель священник Даниил Луговой.

— Принимали ли вы участие в миссионерских проектах Александрийского Патриархата, или ваша миссия была обращена к русским?

— Всё происходило в рамках пастырской необходимости. В той мере, в какой Александрийская Церковь хотела нашего участия, мы старались что-то делать. Лично мое участие в совместных миссионерских проектах было эпизодическим, поскольку основной задачей в то время было строительство храма. Но уже тогда мы начали посещать общины, которые находятся в соседних странах: Мозамбике, Зимбабве, Намибии. Сегодня подобные поездки стали регулярными. Основная задача — пастырское попечение о православных верующих, которые не имеют своих приходов. Конечно, мы начинали с наших же соотечественников. Священник выезжал на место, организовывал богослужение, причащал. Как правило, это было в пасхальный период или, наоборот, Великим постом.

— Храм находится на канонической территории Александрийской Церкви, не осложняет ли это жизнь священника?

— С момента появления храма мы не можем пожаловаться на взаимоотношения между епархией и приходом. В освящении нашего храма, которое совершил митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (ныне Пат-риарх Московский и всея Руси), принимал участие местный греческий митрополит. Предстоятели Александрийской Церкви — приснопамятный Патриарх Петр и нынешний Блаженнейший Патриарх Феодор — совершали богослужения на нашем приходе. Общение всегда носило открытый, братский характер.

Очень много для нормализации отношений сделал представитель Александрийского Патриархата в Москве митрополит Киринский Афанасий. Бывая в Москве, я всегда приходил к нему за советом, и все его рекомендации были искренними и мудрыми. Это были советы человека, заинтересованного в том, чтобы наш приход гармонично развивался. С его помощью все жизненные вопросы, которые, наверное, встают перед каждым приходом, разрешались в духе любви и взаимопонимания. Африка — это огромный континент, там не налетаешься и не наездишься. Но владыка Афанасий в любой ситуации оказывался рядом. К нему всегда можно было обратиться за помощью.

— В каких формах развивается работа с русскоязычным населением ЮАР?

— Наш приход играет роль русского культурного центра. Храм помогает людям не забыть культуру и родной язык. Благодаря приходской жизни они получают новые для себя знания.

При этом необходимо подчеркнуть, что храм стал центром притяжения русскоязычного населения не потому, что так кто-то решил. Это был естественный процесс. Это соответствовало желанию и внутреннему состоянию души людей, которые здесь жили. Характерно, что еще до официального объединения Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви ее приход, который находился неподалеку, в полном составе влился в нашу общину. Более того, «зарубежники» стали самыми активными прихожанами. Сегодня староста тогдашнего прихода Зарубежной Церкви Андрей Елагин, один из инициаторов воссоединения, является старостой нашего прихода.

— Как складываются отношения между приходом и российским посольством? Принимают ли дипломаты участие в жизни прихода?

— Отношения очень тесные. С самого начала МИД России принимал самое активное участие в становлении прихода и строительстве храма. И сейчас сотрудники посольства не просто поддерживают с нами рабочие контакты, а живут одной жизнью с приходом. Во всем, что касается жизни наших соотечественников, мы находим полное взаимопонимание и работаем рука об руку. Священник всегда желанный гость в посольстве, а послы со своей стороны принимают участие во всех приходских мероприятиях, на которые их приглашают, а в ряде случаев сами выходят с интересными инициативами. Без поддержки наших дипломатов прихода в том виде, в котором он существует сейчас, просто не было бы.

— Вы говорите, что приход работает в основном с русскоязычными гражданами ЮАР. Насколько мне известно, среди прихожан есть и иностранцы. В частности, в отдельные дни богослужение в храме совершается на английском языке.

— Будучи христианской общиной, мы не закрываем дверь ни для кого. Со временем появилось достаточное количество людей, которые не были членами Православной Церкви, но испытывали интерес к русской культуре, русскому церковному искусству, музыке, иконописи и стремились молиться именно на нашем приходе. Из пастырских соображений мы, уважая их чувства, стали проводить богослужения на понятном для них языке. В большинстве своем это люди негреческого происхождения. Это или африканеры, или англичане, которые проживают в ЮАР. Сначала мы читали проповеди на английском, потом появились отдельные чтения Евангелия, Апостола, ектении. И уже потом начали совершаться богослужения полностью на английском. Но повторяю, что присутствие иностранцев на нашем приходе не столько результат нашей миссии, сколько отклик на духовные нужды людей, которые предпочитают русскую церковную культуру.

— Каково ощущать себя в инокультурном окружении?

— Честно говоря, я никогда не ощущал себя в ЮАР в инокультурной среде. Наша община живет обычной жизнью российского прихода со всеми ее составляющими, социальной и образовательной деятельностью. К примеру, еще в мою бытность настоятелем мы выяснили, что рядом с нами живут старые русские люди, представители первой волны эмиграции. Многие из них обитали в домах престарелых для чернокожего населения. Кто-то вообще не имел средств к существованию, поскольку смена политической системы застала их в преклонных годах и их экономическое положение резко ухудшилось. Силами наших прихожан мы выявили всех этих людей, сделали ремонт в их домах (починили электрику, покрасили стены, отмыли потолки). В итоге через некоторое время в округе не осталось ни одного обездоленного и забытого соотечественника. Учитывая всё это — русскую библиотеку, занятия в воскресной школе, социальное служение, — говорить, что приход находится в инокультурном окружении, где-то на другой планете, нельзя. Это абсолютно нормальный русский приход.

Беседовал Евгений Мурзин

1946 год был особым и для страны, и для Церкви: после окончания Великой Отечественной войны страна восставала из пепла, Церковь же выходила из очень долгой и очень тяжелой полосы гонений. Нельзя сказать, что гонения тогда прекратились, но они существенно ослабли в последние два года войны и в послевоенный период.

Время между окончанием войны и началом «хрущевских» гонений, которые датируются уже шестидесятыми годами, было для Церкви относительно спокойным. Хотя она оставалась в гетто, а официальная идеология государства продолжала оставаться атеистической, кое-какие послабления для Церкви все же были сделаны: открылись некоторые храмы, монастыри, начали действовать духовные академии и семинарии, часть находившихся в заключении архиереев и священников была отпущена на свободу.

И вот в этих условиях Церковь начала думать о системе защиты верующего народа от гонений и, кроме того, о выходе на международный уровень, чтобы, прежде всего, восстановить разрушенные связи с зарубежными епархиями  и приходами, с соотечественниками, которые жили на чужбине, но продолжали сохранять верность Матери Церкви. Кроме того, участие в международной деятельности на различных уровнях имело своей целью защиту Церкви от гонений внутри страны.

Советский Союз был закрытым государством. В страну довольно редко допускались иностранцы, если же они приезжали, то их водили по специально отведенным для посещений местам, им показывали то, что хотели показать, и говорили то, что те должны были услышать. В этих рассказах Церковь представляли практически несуществующей: делалась попытка создать впечатление, что, с одной стороны, никаких гонений на Церковь нет, а, с другой стороны, нет и самой Церкви, потому что, мол, она людям не интересна и народ не разделяет религиозные убеждения.  Напротив, присутствие Церкви на международной арене, в том числе поездки из Советского Союза за рубеж людей в клобуках и рясах, было реальным противодействием подобной пропаганде, предоставляло Церкви определенную защиту.

Первым председателем созданного 65 лет назад синодального учреждения стал митрополит Николай (Ярушевич), который возглавлял Отдел внешних церковных связей (тогда он назывался Отделом внешних церковных сношений) с 1946-го по 1960-й годы. Митрополит Николай был ярким проповедником. У него был сложный жизненный путь: он управлял Ленинградской епархией, был экзархом Украины, прошел  войну, в конце которой стал митрополитом Крутицким, управляющим Московской епархией. Будучи главой Отдела внешних церковных сношений, он много ездил за рубеж, выступал с лекциями, речами; по сути дела, именно он заложил основы многих из тех решений, которые были приняты уже после него, – например, о вступлении Русской Православной Церкви во Всемирный совет церквей.

В 1948 году в Москве состоялось Совещание глав и представителей ряда Поместных Православных Церквей, которое, по сути дела, осудило экуменическое движение и признало необходимым не вступать в создававшийся тогда Всемирный совет церквей. Но митрополит Николай (Ярушевич) затем в течение десяти лет вел переговоры с руководством ВСЦ и, в конце концов, убедил священноначалие Московского Патриархата в необходимости вступить в эту организацию. Тогда же была заложена основа для участия Русской Православной Церкви в различных богословских диалогах.

Одним из очень ярких этапов истории Отдела был период с 1960 по 1972 годы, когда его председателем был митрополит Никодим (Ротов). Владыка Никодим был еще совсем молодым человеком, когда возглавил Отдел внешних церковных сношений, – ему было всего тридцать лет. Он сделал головокружительную по тем временам церковную карьеру и к 34-м годам уже был митрополитом. Владыка Никодим пользовался определенным доверием тогдашних властей – в нем видели представителя нового поколения, так  как по возрасту и по воспитанию он относился к советскому времени, в нем не было той дореволюционной закваски, которой так боялись руководители страны. При этом митрополит Никодим во многом именно благодаря внешней церковной деятельности сумел в годы «хрущевских» гонений защитить Церковь.

А это был действительно очень трудный период, потому что если в сталинские времена духовенство подвергалось жесточайшим репрессиям, то при Хрущеве, хотя столь жестоких расправ уже не проводилось, был взят официальный курс на полное искоренение Церкви.  Руководитель страны не только пообещал народу построить через двадцать лет коммунизм, но и заявил, что через те же два десятилетия по телевизору покажут последнего попа.

Вся идеологическая машина государства работала на уничтожение и дискредитацию Церкви, вплоть до того, что спецслужбы персонально работали со священниками и богословами с целью добиться от них публичного отречения от веры и от Церкви, как это было с печально известным профессором-протоиереем Александром Осиповым. Сегодня мы знаем, что с Осиповым работали органы, знаем, что таких людей специально внедряли в Церковь для того, чтобы они впоследствии отрекались от Бога, а тогда ведь многие этого не понимали, и эти «отречения» наносили очень мощные удары по Церкви.

Митрополит Никодим очень активно использовал внешнюю церковную деятельность, чтобы защищать Церковь внутри страны. Например, если вставал вопрос о закрытии Ленинградских духовных школ, то он принимал туда на обучение иностранных студентов, приглашал учащихся из Африки, например, из Эфиопии. И такое учебное заведение закрыть уже было нельзя. Или другой пример. В то время в Ленинграде на Пасхальный крестный ход специально собиралась безбожная молодежь, которая бросала окурки в тех, кто участвовал в молитвенном шествии, выкрикивала оскорбительные слова. Вскоре после своего назначения на Ленинградскую кафедру митрополит Никодим пригласил на празднование Пасхи иностранную делегацию, и, естественно, никаких эксцессов во время крестного хода больше не происходило.

Митрополит Никодим сумел выполнить, по сути, невыполнимую задачу: в ту эпоху, когда власти, ставя целью сократить число епископов в Русской Православной Церкви, не разрешали на место умершего престарелого архиерея ставить молодого, он использовал внешнюю церковную деятельность для омоложения епископата. Он внушал властям, что отправлять на зарубежные приходы и на церковное дипломатическое служение престарелых людей будет неправильно, что для этой цели нужно готовить молодежь. Так он подготовил к дальнейшему служению будущих митрополитов Ювеналия, Филарета и Кирилла (ныне Святейшего Патриарха Московского и всея Руси) – трех своих преемников на посту председателя ОВЦС.

С огромным трудом митрополит Никодим получал от властей разрешение назначить за рубеж молодых, энергичных архиереев. Но, прослужив  три-четыре года за границей, они возвращались на Родину, и уже здесь включались в дело сохранения Церкви.

Владыка Никодим прожил недолгую и трагическую жизнь. Он умер на 49-м году жизни от седьмого инфаркта. И, конечно, самым тяжелым в его жизни и служении была непрестанная борьба за Церковь, постоянный и очень трудный диалог с властями, направленный на то, чтобы защитить ее от гонений.

В 1972 году, еще при жизни митрополита Никодима, его преемником на посту председателя Отдела внешних церковных сношений стал митрополит Ювеналий (Поярков). Время, в которое он возглавил ОВЦС, можно назвать несколько более спокойным: «хрущевские» гонения закончились, хотя Церковь продолжала оставаться в очень стесненных обстоятельствах. И одним из средств для защиты Церкви от притеснений внутри страны было ее участие в миротворческой деятельности, потому что оно давало возможность не только заявлять о церковной позиции по теме миротворчества, но и поддерживать прямое общение с иностранными политиками, в том числе с руководством зарубежных стран. Вспомним, например, как в Советский Союз приезжал первый президент Кипра Архиепископ Макарий, который был не только светским лидером, но и Предстоятелем Кипрской Православной Церкви. В ходе своего визита он встречался с руководством советского государства, но тогда же прошли его встречи и со священноначалием Московского Патриархата. И такие моменты были очень важны для Церкви, потому что подчеркивали ее статус.

Миротворческая и межхристианская (или, как ее тогда называли, экуменическая) деятельность развивалась и при преемнике митрополита Ювеналия – митрополите Филарете (Вахромееве). Он стал председателем Отдела в 1981 году, в период, который предшествовал церковному возрождению, начавшемуся после 1988 года. Юбилейный Собор, посвященный 1000-летию Крещения Руси, готовился, в том числе, и Отделом внешних церковных сношений во главе с митрополитом Филаретом.

В 1989 году главой Отдела был назначен архиепископ (с 1991 года –  митрополит) Смоленский и Калининградский Кирилл, ныне Патриарх Московский и всея Руси. Начало его председательства совпало с очень сложными политическими обстоятельствами в жизни советского государства. Это был период, когда СССР разваливался на части, когда во всех республиках брали верх центробежные силы.

Политическая неразбериха наносила удар и по Церкви – вспомним, что именно в начале 90-х годов обострилась ситуация на Украине, и это привело к трагическому расколу, инициированному бывшим митрополитом Киевским Филаретом (Денисенко). На одном из Архиерейских Соборов, когда митрополит Филарет (Денисенко) попытался увести за собой весь украинский епископат, чтобы тем самым разделить Церковь, именно митрополит Кирилл обратился к уже начавшим вставать украинским архиереям с пламенным призывом вернуться и остаться. Он сказал: «Братия, что вы делаете? Вы раскалываете Церковь». И таких драматичных моментов было тогда очень много.

Но 90-е годы – это еще и время становления церковной жизни. Это время, когда, по сути дела, закладывалась новая идеологическая платформа под все церковное бытие, когда выстраивались новые отношения с государственными властями. И митрополиту Кириллу был доверен ответственный труд по формулированию позиции Церкви по вопросу об отношениях с государством, со светским обществом, со всем окружающим миром.

Он проводил колоссальную работу в сфере межхристианских и межрелигиозных связей, в рамках диалогов между Православными Церквами, которые не всегда были легкими, потому что на постсоветском пространстве не раз возникали очень трудные ситуации – например, в Молдавии в 1992-м году, в Эстонии в 1996-м году.

Помимо деятельности по защите интересов Церкви в межправославных, межхристианских, межрелигиозных диалогах митрополит Кирилл также вел очень важную и ответственную работу по собиранию Русского мира. Он постоянно встречался с соотечественниками за рубежом, объехал, причем не один раз, практически все страны, где представлена русская диаспора. Одним из важнейших событий начала XXI века было воссоединение Русской Зарубежной Церкви с Московским Патриархатом.

С моим назначением на должность председателя Отдела внешних церковных связей за ОВЦС сохранились функции, которые изначально входили в его мандат: общение с Поместными Православными Церквами, участие в межхристианских и межрелигиозных контактах, диалог с дальним зарубежьем. Объем работы по каждому из этих направлений не только не уменьшается, а напротив, возрастает. Например, в течение 2010 года у меня было тридцать зарубежных поездок. А за шесть месяцев 2011 года – уже двадцать семь.

Много интересных и радостных для меня событий связаны с моим участием в поездках Святейшего Патриарха Кирилла. Например, когда Святейший приехал в Константинополь и встречался с Патриархом Варфоломеем, сразу же, буквально в результате двух или трех часов их беседы, в том числе и разговора с глазу на глаз, радикальным образом изменилась атмосфера взаимоотношений наших Церквей. Некоторое напряжение в наших отношениях, обусловленное реальными факторами (причем эти факторы остаются на повестке дня), было снято благодаря харизме Патриарха Кирилла, его умению работать с людьми и вести диалог. И это сразу же отразилось на межцерковных контактах во всем православном мире.

Мы сегодня работаем с Константинополем в очень конструктивном режиме. То есть, например, если раньше стороны садились за стол переговоров и при представителях других Церквей публично высказывали все свои претензии, то сейчас мы используем другую тактику. Мы заранее говорим нашим константинопольским братьям о том, какие у нас будут предложения, какие имеются недоумения, они психологически готовятся к этому и когда начинаются переговоры, никто не испытывает шока.

– Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата был образован Священным Синодом в 1946 г. Когда церковная дипломатия была сложнее: тогда или сейчас?

­– Я думаю, она была сложной и тогда, остается сложной и сейчас – это трудности разного порядка. 1946 год – первый год после окончания Великой Отечественной войны, время, когда вся страна вставала из руин, а вместе с ней вставала из руин Русская Церковь. И если страну разрушали фашистские захватчики на протяжении четырех лет,  то Церковь разрушали собственными силами на протяжении трех предшествующих десятилетий. С самого начала революции и Гражданской войны наносились такие сокрушительные удары по Церкви, что если бы не заступничество Божие, Церковь не устояла бы. Задача была поставлена – полностью искоренить Церковь, и по сути дела перед началом войны у Церкви мало что оставалось из того, что она накопила за предшествующие века. Церковная структура была разрушена, на свободе оставалось всего четыре правящих архиерея, еще несколько архиереев служили настоятелями храмов. Храмов оставалось немного; в некоторых городах их не стало вообще. Все монастыри, духовные академии и семинарии были закрыты. Абсолютное большинство духовенства либо было физически ликвидировано, либо находились в лагерях и тюрьмах.

Во время войны ситуация изменилась, потому что, во-первых, Церковь заняла патриотическую позицию с первого дня войны и активно включилась в освободительную борьбу, а во-вторых, на тех территориях, которые были оккупированы гитлеровскими войсками, открывались храмы – и все это заставило советское правительство скорректировать свой курс по отношению к Церкви. И, как известно, в 1943 году по инициативе Сталина состоялась его встреча с тремя ведущими иерархами Церкви. Потом был проведен Поместный Собор и избран Патриарх Сергий (Страгородский), и с этого момента началось – я бы не назвал это возрождением Церкви, потому что подлинное возрождение стало возможно только тогда, когда рухнул коммунистический режим, – началось частичное восстановление Церкви, ее епископата, духовенства. Те, кто уцелели, возвращались из ссылок и лагерей, было позволено открывать храмы.

В сложной ситуации тех лет советское государство хотело использовать международный авторитет Церкви. Например, когда во время войны в нашу страну приезжал из Англии архиепископ Йоркский, было необходимо, чтобы он встретился не только с государственным, но и с церковным руководством. Такая политика продолжилась и в послевоенный период. И Церковь и государство были заинтересованы в расширении международной деятельности Церкви. Государство – потому что присутствие иерарха Церкви на международной арене демонстрировало ту свободу вероисповедания, которая декларировалась в конституции, а для Церкви это была возможность окормления соотечественников, оторванных от России на протяжении тридцати лет. Появилась возможность установить контакты с иными Православными Церквами и с инославными Церквами и объединениями. Самое главное, что этот выход на международную арену в каком-то смысле защищал Церковь от гонений внутри. Все это в 1946 году привело к решению создать Отдел внешних церковных связей. Первым председателем Отдела стал очень известный, яркий иерарх – митрополит Николай (Ярушевич).

– Какие особенности внешнецерковной деятельности Вы бы отметили сегодня?

– Сегодня Отдел выполняет все те же задачи, которые он выполнял 65 лет назад, но появились и новые вопросы и вызовы, на которые требуются ответы. Существенно расширилась международная деятельность Русской Церкви. В 1946 году Русская Церковь имела несколько тысяч приходов. Существовала также весьма раздробленная и, в значительной своей части, враждебно настроенная к Московскому Патриархату диаспора. В целом можно сказать, что поле для международных контактов было в тот период не очень широким. Сегодня Русская Церковь возродилась во всем своем величии. Она представляет собой, можно сказать, интернациональную организацию, потому что ее каноническая территория охватывает пятнадцать стран. Перед нами стоят задачи как «внутренние» – прежде всего, это сохранение рубежей нашей Церкви, так и «внешние» – контакты с внешним миром. Когда я говорю о сохранении рубежей, я имею ввиду тот факт, что Русская Церковь имеет свои канонические границы, которые должны оставаться незыблемыми. Мы знаем, что когда распался Советский Союз, то в некоторых бывших республиках Союза появились центробежные тенденции, которые в какой-то степени коснулись и Церкви. Именно в этот период на Украине возник раскол, который не преодолен до сих пор. И одна из задач Отдела внешних церковных связей – способствовать тому, чтобы сохранялось и укреплялось единство Русской Православной Церкви на постсоветском пространстве. Это все создает совершенно новую атмосферу и требует новых подходов.

Если же говорить о «внешней» составляющей, то очень существенно расширился диалог и с Православными Церквами, и с Римско-Католической Церковью, и с протестантами. Отдел проводит работу в области контактов с нашими соотечественниками. Одним словом, задачи остались те же, но объем вырос во много раз.

– 65 лет – большой срок. Какие основные вехи на этом пути можно было бы выделить в жизни ОВЦС? И с чьими именами они связаны?

– Вехи в истории ОВЦС неизбежно сопряжены с именами его председателей. В каком-то смысле эпоха каждого председателя – новая эпоха в жизни Отдела. В эпоху митрополита Николая (Ярушевича) произошло восстановление структур Церкви в поздний сталинский период с одной стороны, а с другой стороны – начались хрущевские гонения. Неслучайно митрополит Николай был отстранен от управления Отделом и от кафедры, которую он занимал. Та деятельность, которая казалась возможной в 40-х и 50-х годах, к концу 50-х годов, когда государственное руководство вновь взяло курс на ликвидацию религии, уже не устраивало представителей власти. Это было начало хрущевской оттепели и одновременно хрущевских гонений на Церковь. Митрополит Николай умер при загадочных обстоятельствах, в очень трудных условиях.

Ему на смену пришел тогда еще совсем молодой епископ, в дальнейшем митрополит, Никодим (Ротов). На него сделали ставку власти, потому что полагали, что этот человек, родившийся и выросший уже в послереволюционную эпоху, всегда будет лояльным гражданином своего Отечества. Но в эту труднейшую эпоху, когда был взят курс на ликвидацию Церкви, только теперь уже не физическую, а идеологическую, он стратегически переиграл представителей власти, поставив перед собой задачу омолодить епископат. В те годы происходило следующее: умирал престарелый архиерей, и государственные органы препятствовали назначению на его место преемника – так постепенно предполагалось свернуть деятельность Церкви.

Митрополит Никодим взял за основу внешнюю деятельность Церкви и доказывал властям, что для этой деятельности необходимы молодые талантливые иерархи. Он получал разрешение на рукоположение того или иного лица, направлял его на несколько лет за рубеж. Потом этот человек возвращался на Родину, и таким образом в течение примерно одного десятилетия митрополиту Никодиму удалось омолодить епископат и привлечь к ответственной церковной работе тех людей, которые и сегодня, более 35 лет спустя после его смерти, продолжают занимать посты. Покойный Патриарх Алексий II, нынешний Патриарх Кирилл, митрополит Ювеналий, митрополит Филарет, Блаженнейший митрополит Киевский Владимир, то есть все те, кто сегодня стоят у руля Церкви, – люди, которых в свое время нашел и продвинул митрополит Никодим.

Внешней деятельностью он защищал Церковь изнутри. Известен случай когда он, будучи митрополитом Ленинградским, совершал Пасхальное богослужение. Владыка собирался выйти на крестный ход, а ему доложили, что у собора стоит огромная толпа безбожной молодежи, которая ругается и творит всякие непотребства. Митрополит Никодим прошел сквозь этот строй воинствующего комсомола, который был туда специально пригнан с целью сорвать Пасхальную службу, и пообещал, что больше такого не повторится. На следующую Пасху он пригласил делегацию Лютеранской церкви Финляндии и, естественно, уже никто никому не позволил совершать какие-либо бесчинные действия.

В тоже время нельзя сказать, что внешняя деятельность была просто каким-то буфером, заслоном. Церковь имеет определенную миссию по отношению к внешнему миру. Эта миссия – свидетельство. И когда мы общаемся с инославным миром, мы прежде всего выполняем эту апостольскую миссию – свидетельствуем о красоте, чистоте и об истине Православия. Это свидетельство было главным лейтмотивом в деятельности митрополита Никодима. Три его ученика стали затем председателями Отдела внешних церковных связей: сначала митрополит Ювеналий, затем митрополит Минский Филарет и затем митрополит Смоленский – ныне Святейший Патриарх Кирилл. Все они продолжали дело в том направлении, которое было намечено им. Но конечно, кардинальные сдвиги в судьбе Церкви и в судьбе Отдела наступили именно тогда, когда Отдел возглавил митрополит Кирилл.

Это был 1989 год – время, когда последние месяцы доживал Советский Союз и когда у Церкви открылись новые возможности. Тогда ОВЦС стал стал тем интеллектуальным центром, который разрабатывал все основные направления внешней и, в значительной степени, внутренней политики Церкви. В недрах Отдела была написана Социальная доктрина Русской Православной Церкви. Та модель взаимоотношений между Церковью и государством, которая существует сегодня, была задумана и осуществлена силами именно этого ведомства. Те Синодальные отделы, которые сегодня существуют как самостоятельные единицы – Отдел по взаимоотношениям Церкви и общества, Отдел религиозного образования и катехизации, Управление по делам загранучреждений и целый ряд других начинались здесь. То есть при митрополите Кирилле здесь была и кузница кадров, и интеллектуальный центр. Это был ведущий Синодальный отдел, который в значительной степени определял общее направление жизни и деятельности нашей Церкви.

– Светская дипломатия стоит на защите государственных интересов, а церковная дипломатия кого и как защищает? Насколько в ее деятельности важно учитывать интересы земные, государственные?

– Церковь – это тот союз между Богом и людьми, который покоится на богочеловеческих основаниях. В этом смысле мы знаем об абсолютной верности слов Спасителя о том, что «врата адовы не одолеют Церковь», то есть в ее абсолютном и всемирном выражении Церковь всегда будет существовать до конца мировой истории. Но каждая конкретная Церковь имеет свое историческое выражение, свое географическое местоположение и является сообществом людей, которые живут в самых различных обстоятельствах. Мы знаем из истории, что некоторые Церкви были уничтожены полностью, например, Албанская Православная Церковь при диктаторском режиме Энвера Ходжи. Там не осталось ни одного действующего храма, ни одного служащего священника. И когда этот режим пал, восстановление структур Церкви приходилось начинать с нуля. Почти то же самое произошло и в нашей стране (теперь уже лучше говорить, в наших странах), когда по сути дела мало что осталось от Церкви. Но Церковь выжила, в том числе трудами таких выдающихся подвижников, как председатели Отдела внешних церковных связей – митрополит Николай, митрополит Никодим и их преемники. В нынешних условиях бытие Церкви не под угрозой. Сегодня Церковь динамично развивается и в России, в других странах постсоветского пространства, но возникают различные угрозы единству Церкви, ее целостности. Например, украинский раскол по сути дела поставил под вопрос саму идею многонациональной Церкви, юрисдикция которой распространяется на несколько независимых государств. Ведь лидеры раскола взяли за основу лозунг: «В независимом государстве – независимая Церковь». И они стали внушать политикам, что если одно государство отделилось от другого, то и Церковь соответственно должна быть расколота на две. Если бы мы шли по такому пути, то сейчас в православном мире было бы не 15 автокефальных Церквей, а около 150, потому что только один Александрийский Патриархат окормляет верующих почти в 50 государствах Африканского континента. Русская Православная Церковь – 15 государств плюс диаспора. Сербская Церковь – это несколько государств, входивших некогда в Югославию и также диаспора. Многонациональный характер Церкви требует постоянной поддержки, постоянного идеологического обоснования, а самое главное, надо работать над тем, чтобы не рвались те связи, которые устанавливались веками. Например, одна из тем, над которой постоянно работает Отдел внешних церковных связей – это приграничное сотрудничество. Ведь что такое политические границы на карте Поместной Церкви – это как швы на одежде. На них должно быть особое внимание, если вы начнете растягивать пиджак в разные стороны, он разорвется именно там, где швы, именно там должно быть хорошо скроено и крепко сшито. Чтобы обеспечивать успешное бытие Церкви и ее ежедневный, регулярный контакт с внешним миром, нужно решать много подобных задач – над всем этим и работает ОВЦС.

– Насколько задачи, которые Вы решаете, важны для простого верующего из российской глубинки?

– Простой верующий из российской глубинки бывает разный. Если этот верующий имеет родственников на Украине, значит уже наша деятельность как-то с ним соприкасается. Если простой верующий из российской глубинки женат на католичке, значит, опять его жизнь соприкасается с тематикой деятельности нашего Отдела. Или если его дети оказываются в ситуации смешанного брака, или если он живет в российской глубинке, а его дети уехали за рубеж. Поэтому можно сказать, что сейчас в работе нашего Отдела много таких тем, которые самым непосредственным образом смыкаются с интересами простых верующих, в том числе и из глубинки.

Сегодня многие люди ездят за рубеж в паломничества или отправляются отдыхать и заодно посещают христианские монастыри и святыни. Я буквально вчера вернулся из Черногории, где при 600 тыс. населения страны 150 тыс. – ежегодно приезжающие русские туристы. А сфера взаимоотношений между Русской Церковью и Православной Церковью в Черногории, которая является частью Сербской Церкви, – эта уже сфера прямой ответственности ОВЦС. Поэтому жизнь Отдела сегодня невозможно отделить от жизни простых верующих и сказать, что ОВЦС работает над очень специфическими темами.  Неслучайно мы в диалоге с католиками, в диалоге с протестантами сейчас значительно отошли от богословской тематики и обсуждаем преимущественно социальные и нравственные вопросы. Мы проводим совместные конференции и собеседования по теме семьи, говорим о семейных ценностях, вырабатываем общие подходы к основополагающим аспектам семейной этики – это все очень важно, потому что затрагивает жизнь людей.

– Вы упомянули о Вашей поездке в Черногорию. Это европейская страна. А европейские страны были сформированы на основе христианского мировоззрения. Вы много бывает в таких поездках. На Ваш взгляд, сохранилось ли в европейских странах христианство?

­– Европейские страны сохраняют свою христианскую идентичность, но сегодня по этой идентичности наносятся удары с  самых разных сторон. Основные удары исходят от представителей секулярного мировоззрения, тех, кого сегодня нередко называют воинствующими секуляристами (по аналогии с воинствующими атеистами). Они считают, что религия имеет право на существование, если только она не выходит за какие-то пределы. А пределы эти они ограничивают стенами храмов и, может быть, еще стенами квартир. Иначе говоря, вы можете быть православным или католиком, посещать свою церковную общину в качестве хобби, как другие посещают казино или кинотеатры,  вы можете практиковать религию у себя в семье, но в вашей общественной деятельности, особенно, если вы политик или работаете в идеологической сфере, вы ни в коем случае не должны быть мотивированы своими христианскими убеждениями. Это очень серьезный вызов христианской идентичности – ведь Христос создал Церковь не для домашнего употребления. Он создал ее для того, чтобы каждый ее член был апостолом и проповедовал, в том числе и на общественном пространстве. Миссию проповеди евангельских ценностей с Церкви никто не снимал, и когда нам сегодня в Европе говорят: вы не должны открыто проповедовать свои религиозные ценности на общественном поле или через средства массовой информации, то мы отвечаем, что мы с этим категорически не согласны.

– Перейдем к теме СМИ. Телеканал «Союз» сегодня вещает уже в 150 странах. На Ваш взгляд, насколько важно, чтобы люди, интересующиеся Православием, могли познакомиться с ним при помощи телеэфира?

– Когда я служил в Австрии и Венгрии, многие мои прихожане смотрели телеканал «Союз» и узнавали из его программ о тех событиях, которые происходят в христианском мире. Очень важно, чтобы развивалось православное телевидение, чтобы оно охватывало как можно более широкие круги людей. Хотелось бы также пожелать, чтобы православные телеканалы не концентрировались исключительно на религиозной тематике, чтобы они были в значительной степени каналами для семейного просмотра, чтобы люди могли ознакомиться с произведениями искусства, с фильмами, которые несут высокий нравственный заряд. Мне кажется, такая продукция сегодня максимально востребована.

]]> http://www.mospat.ru/ru/2011/08/01/news45758/feed/ 0 http://www.mospat.ru/ru/2011/07/30/news45819/ http://www.mospat.ru/ru/2011/07/30/news45819/#comments Sat, 30 Jul 2011 16:19:55 +0000 http://www.mospat.ru/ru/?p=45819 Более полувека Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата занимается разрешением сложных задач, которые ставит перед Церковью наше время. Об истории ОВЦС, его руководителях, достижениях, перспективах, о том, каково быть у руля этого церковного подразделения, порталу «Православие.ру» рассказывает председатель Отдела митрополит Волоколамский Иларион.

– На протяжении своей истории ОВЦС являлся одним из важных церковных органов и выполнял разные функции. Не могли бы Вы рассказать о них? Какие самые важные вехи в истории отдела Вы могли бы отметить?

– Чтобы лучше понять смысл служения Отдела внешних церковных связей, давайте обратимся к истории этого синодального учреждения.

1946 год. Только что закончилась Великая Отечественная война. Вся страна только встает из руин, а вместе с ней встает из руин и Русская Церковь. Но если страну разрушали фашистские захватчики на протяжении четырех лет, то Церковь разрушали собственными силами на протяжении почти трех предшествующих десятилетий. Власти взяли курс на полную ликвидацию Церкви. Но во время войны ситуация изменилась, потому что, во-первых, Церковь заняла патриотическую позицию и с первого дня войны активно включилась в освободительную борьбу, а во-вторых, на тех территориях, которые были оккупированы гитлеровскими войсками, открывались храмы – и все это заставило советское правительство скорректировать свой курс по отношению к Церкви. В 1943 году состоялся Поместный Собор, был избран Патриарх Сергий, и с этого момента началось частичное восстановление Церкви.

При этом официальная идеология государства продолжала оставаться атеистической. И вот Церковь начала думать о системе защиты – прежде всего, защиты себя от гонений, защиты верующего народа. И, кроме того, о выходе на международный уровень, чтобы восстановить разрушенные связи с зарубежными епархиями, зарубежными приходами, с теми соотечественниками, которые жили на чужбине, но продолжали сохранять верность Матери-Церкви. Чтобы, участвуя в международной деятельности на различных уровнях, тем самым защищать Церковь от гонений внутри страны. Все это и привело к решению создать Отдел внешних церковных сношений.

Вехи истории ОВЦС тесно связаны с личностями его председателей. В каком-то смысле эпоха каждого председателя – новая эпоха в жизни отдела.

Первым из них стал очень известный, яркий иерарх – митрополит Николай (Ярушевич). За время председательства в ОВЦС владыка Николай пережил и период восстановления структур Церкви во второй половине 1940-х, и начало хрущевских гонений. Митрополит Николай сделал очень многое для воссоединения с Матерью-Церковью ее чад, которые ввиду политических причин оказались от нее отторгнуты. Так, при его личном участии, под омофор Московского Патриарха вскоре после окончания войны вернулись митрополиты Евлогий (Георгиевский) и Серафим (Лукьянов), возглавлявшие церковные области в Западной Европе, и значительная часть их паствы. Владыка Николай был одним из инициаторов и организаторов Совещания глав и представителей Поместных Православных Церквей в Москве в 1948 году. Благодаря его трудам было восстановлено молитвенно-каноническое общение с Финляндской Православной Церковью, прервавшееся в 1920-е годы.

Митрополит Николай принимал активное участие в миротворческой деятельности, в которой было заинтересовано и советское правительство. Но когда в конце 1950-х власть начала новое наступление на Церковь, он, невзирая на все опасности, встал на ее защиту. Как вспоминают современники, в своих проповедях владыка стал резко критиковать атеистическую пропаганду.

В феврале 1960 года Патриарх Алексий I выступил на одной из конференций с речью, направленной на защиту исторической роли Русской Церкви. Эта речь возмутила своей смелостью представителей власти, и, поскольку было решено, что ее настоящим автором является митрополит Николай, он был через некоторое время снят с должности главы ОВЦС, затем отправлен на покой и вскоре скончался. Обстоятельства его смерти до сих пор не вполне ясны, и многие верующие считают его кончину исповеднической.

На смену митрополиту Николаю пришел совсем тогда еще молодой епископ, в дальнейшем митрополит, Никодим (Ротов). Власти сделали на него ставку, потому что полагали, что этот человек нового поколения, родившийся и выросший уже в послереволюционную эпоху, будет всегда лояльным гражданином своего Отечества. Но в эту труднейшую эпоху, когда был взят курс на ликвидацию Церкви, только теперь уже не физическую, а идеологическую, он смог стратегически переиграть государственные власти.

В первый же год после назначения владыки Никодима на Ленинградскую кафедру власти решили «показать ему место». Крестный ход на Пасху вокруг Николо-Богоявленского кафедрального собора был окружен толпой неистовствующей молодежи, выкрикивавшей оскорбления в адрес верующих. Но уже на следующий год пасхальное богослужение прошло спокойно. В чем же было дело? Митрополит Никодим пригласил на него делегацию церковных деятелей из Финляндии, и портить отношения с ближайшим соседом советская власть не захотела – в результате никаких эксцессов около собора в праздничную ночь не было. Не было их и впоследствии.

Владыка Никодим выполнил казавшуюся невыполнимой задачу – омолодить епископат в те годы, когда власти поставили своей задачей максимально сократить число архиереев. Встречаясь с представителями властей, он смог убедить их, что зарубежные епархии и учреждения Русской Церкви должны возглавлять молодые, энергичные и образованные люди и что это послужит улучшению имиджа СССР на международной арене. Прослужив какое-то время за границей, молодые архиереи возвращались на родину и занимали вакантные кафедры.

А когда власти захотели закрыть Ленинградские духовные школы, митрополиту Никодиму пришла в голову блестящая идея – по его инициативе был открыт факультет для иностранных студентов. После этого планы закрытия академии и семинарии были оставлены.

За годы руководства отделом митрополит Никодим внес огромный вклад в развитие межправославных и межхристианских отношений. Именно он возглавил переговоры, завершившиеся дарованием автокефалии Православной Церкви в Америке и автономии Японской Православной Церкви в 1970 году, при нем установился конструктивный диалог с Римско-Католической Церковью.

Принявший монашество в неполные 18 лет, митрополит Никодим посвятил всю свою жизнь Церкви и умер молодым – ему не исполнилось еще 49 лет, когда шестой инфаркт остановил его сердце.

В 1972 году владыка Никодим, который, несмотря на относительную молодость (ему было всего 43 года) был уже тяжело больным человеком, передал бразды правления ОВЦС своему воспитаннику митрополиту Ювеналию (Пояркову). Владыка Ювеналий возглавлял отдел девять лет. Будучи талантливым организатором, он смог усовершенствовать работу отдела. В эти годы ОВЦС принимал самое активное участие в различных межхристианских, межрелигиозных и общественных форумах, неизменно способствуя укреплению авторитета Русской Православной Церкви.

В 1981 году ОВЦС возглавил митрополит Минский и Белорусский Филарет (Вахромеев). Господь судил, чтобы на годы его председательства пришлось великое событие в истории нашей страны – празднование 1000-летия Крещения Руси. Ведь именно с этой даты, с юбилейного 1988 года, началось возрождение Церкви в нашем Отечестве. И если сначала многим казалось, что власти ограничатся открытием одного-двух монастырей и нескольких храмов лишь для того, чтобы улучшить свой имидж, то после юбилея всем стало понятно, что период гонений на Церковь завершился.

Владыка Филарет, со свойственными ему энергией и удивительным обаянием, обладал даром обращать в друзей – своих личных и всей нашей Церкви – даже тех, кто изначально был настроен к ней с предубеждением.

В 1989 году председателем ОВЦС был назначен архиепископ Смоленский и Калининградский Кирилл, впоследствии митрополит, а ныне Святейший Патриарх Московский и всея Руси. Господь судил ему возглавлять отдел дольше всех своих предшественников – почти 20 лет.

Период председательства владыки Кирилла пришелся на эпоху ломки коммунистического режима и рождения новой России и других государств бывшего СССР. Церковь должна была дать ответ на качественно новые вызовы, стоящие перед ней, – и ОВЦС оказался тем интеллектуальным центром, тем горнилом, в котором были выкованы новые концепции церковно-государственных, церковно-общественных отношений.

Именно внутри ОВЦС в 1990–2000-е годы были сформированы подразделения, позже преобразованные в самостоятельные синодальные структуры: отделы по социальному служению, по взаимоотношениям с вооруженными силами, по взаимоотношениям с обществом и многие другие. Под руководством митрополита Кирилла был создан такой важнейший документ, как Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, не имеющий прецедентов и аналогов в мировом Православии. Именно в недрах ОВЦС была разработана концепция церковно-государственных отношений, которая существует в нашей стране и сегодня.

В годы председательства владыки Кирилла существенно расширился спектр межхристианских и межрелигиозных контактов, были созданы такие организации, как Христианский межконфессиональный консультативный комитет стран СНГ и Балтии, Межрелигиозный совет России, Межрелигиозный совет СНГ. Огромное внимание председатель ОВЦС уделял контактам с Зарубежной Церковью. Многолетний диалог завершился подписанием в 2007 году Акта о каноническом общении между Церковью в рассеянии и Церковью в Отечестве. Таким образом, был положен конец многолетнему разделению, возникшему по политическим причинам вскоре после революции 1917 года.

– Чем занимается отдел сегодня? Не так давно произошла своеобразная «оптимизация»: некоторые прежние направления деятельности ОВЦС перешли в ведение других синодальных отделов. Какими Вы видите перспективы развития отдела?

– Важной вехой в истории ОВЦС, как и всей нашей Церкви в целом, стало заседание Священного Синода 31 марта 2009 года, когда вскоре после своего избрания на Патриарший Престол Святейший Владыка Кирилл представил собратьям-архиереям свое видение внутрицерковной ситуации. На этом заседании из состава ОВЦС были выделены две структуры – Отдел по взаимоотношениям с обществом и Секретариат (ныне Управление) по делам зарубежных учреждений Московского Патриархата.

С первого взгляда, мандат отдела сузился. Но могу сказать с полной ответственностью: работы у ОВЦС не стало меньше. Так, в 2010 году я в качестве председателя ОВЦС совершил 30 рабочих поездок за рубеж (не считая тех, в которых я сопровождал Святейшего). А за период с января по июль текущего года – тоже 30 поездок. То есть даже за два года моего председательства нагрузка возросла в два раза.

Динамика количества поездок председателя и сотрудников отдела, проведенных рабочих встреч, подготовленных обширных досье по различным проблемам и в связи с визитами Святейшего Патриарха, документов, прошедших через отдел, да и просто потока информации, которую каждый день должен пропускать через себя всякий ответственный сотрудник, растет очень быстрыми темпами.

Пользуясь случаем, я бы хотел от всего сердца поблагодарить моих заместителей, а также руководителей подразделений и сотрудников отдела за самоотверженный труд, за высокую компетентность, за преданность делу Церкви.

– Каковы, по Вашему мнению, приоритеты современной церковной политики?

– После реорганизации ОВЦС в марте 2009 года были закреплены три основных направления в работе нашего отдела: отношения с братскими Православными Церквами, диалог с инославными Церквами и объединениями, контакты с соотечественниками в дальнем зарубежье.

Самое важное направление в наших трудах – укрепление всеправославного единства. С Божией помощью, на этом направлении удалось достичь положительной динамики. Многие помнят события недавней истории, когда отношения между Московским и Константинопольским Патриархатами обострялись настолько, что на какой-то период было даже прервано евхаристическое общение между двумя Церквами. Сегодня ситуация совершенно иная. И во многом это произошло благодаря личному вкладу Святейшего Патриарха Кирилла. Хотя между Московским Патриархатом и другими Поместными Церквами – упомянутой выше Константинопольской, Румынской – до сих пор остаются противоречия, мы уже не выносим их на всеобщее обозрение, как это, увы, бывало в недавнем прошлом, а стараемся разрешить их в духе братской любви.

Мы верим, что недалек тот день, когда будет созван Святой и Великий Всеправославный Собор, на котором вся Полнота Православной Церкви Христовой сможет единым сердцем и едиными усты восславить Господа и принять общие решения по важным вопросам церковной жизни.

Что касается отношений с инославием, то в этой области в последнее время наметились две разнонаправленные тенденции. С одной стороны, мы с глубочайшим сожалением наблюдаем распространение в среде христиан – прежде всего, протестантов – либеральных идей, которые ведут к эрозии христианского учения. Это и толерантное отношение к гомосексуализму, доходящее до благословения однополых «браков», и женское пасторство, и общий нравственный релятивизм. Рукоположение практикующих гомосексуалистов в сан епископа в ряде церквей англиканского сообщества поставило на грань прекращения наш диалог с англиканскими общинами.

В то же время мы видим, что многие инославные христиане остаются верными библейским, евангельским заповедям перед лицом вызовов современности. Я часто говорю о «стратегическом альянсе», который должны сформировать все традиционно мыслящие христиане, чтобы вместе противостоять воинствующему секуляризму. Среди наших союзников по этому «альянсу» хочу в первую очередь назвать католиков, верующих Древних Восточных Церквей (в частности Армянской Апостольской), часть англикан, представителей некоторых протестантских общин.

Отдел также развивает регулярные контакты с компетентными международными организациями, привлекая внимание мировой общественности к проблеме христианофобии, приобретающей системный характер в ряде регионов нашей планеты. Недавно одна из неправительственных организаций опубликовала статистические данные, в соответствии с которыми каждые пять минут в мире умирает за свою веру христианин. Конечно, мы не можем оставаться в стороне от этой проблемы и должны по мере наших сил помогать гонимым братьям во Христе.

Отдел внешних церковных связей принимает самое активное участие в работе с соотечественниками, живущими в странах дальнего зарубежья. Конечно, речь в данном случае идет не только о русских или россиянах, это представители всех народов, исторически связанных со Святой Русью, получивших православную веру в днепровской крещальной купели.

Приведу только один пример такой работы. В июне этого года я посетил с рабочей поездкой Парагвай. У этой далекой республики в Латинской Америке – тесные связи с Россией. После революции 1917 года здесь обосновались многие русские офицеры, которые в 1930-е годы, когда Парагвай вел войну с Боливией, смогли реорганизовать армию этой страны и добиться победы. Их потомки живут в Парагвае до сих пор, у них есть свой приход, и, конечно, кому, как не Русской Церкви и Отделу внешних церковных связей, заботиться о том, чтобы не прерывалась связь этих людей с их исторической и духовной родиной – Россией.

Важнейшей задачей отдела является сохранение канонического единства Церкви. Этот вопрос остро стоит в Украине, где до сих пор не уврачеван церковный раскол, инициированный около 20 лет назад при поддержке тогдашнего политического руководства страны. За истекший год я совершил несколько поездок на Украину – как сопровождая Святейшего Патриарха, так и самостоятельно; встречался с иерархами, клириками, простыми верующими Украинской Православной Церкви. Могу засвидетельствовать, что в верующем народе сильна любовь и верность по отношению к Матери-Церкви, и я очень надеюсь, что с Божией помощью нам удастся вернуть отделившихся ныне от нас братьев в спасительную ограду Церкви Христовой.

– Какими качествами должен обладать руководитель ОВЦС? Легко ли быть наследником своих предшественников, ведь это само по себе налагает немалую ответственность?

– Конечно, занимать тот пост, который прежде занимали столь выдающиеся иерархи нашей Церкви, – непросто. Это огромная честь, но и величайшая ответственность, о которой мне приходится помнить постоянно.

Что касается качеств главы ОВЦС, то, думаю, одним из важнейших является внутренняя организованность, самодисциплина. Если не обладать ими, огромный объем работы просто завалит тебя. Очень важно уметь слушать других: и тех, с кем ты ведешь переговоры, и твоих подчиненных, и, конечно, начальствующих над тобой. В руководстве отделом оказываются полезными те навыки, которые я обрел за время пастырского служения, – это помогает помнить, что перед тобой живые люди, которым нужны не только должностные распоряжения, но и доброе человеческое слово.

С одной стороны, нужно четко ставить задачу, не допуская неоправданных проволочек, с другой – надо помнить, что нельзя ни на кого возлагать «бремена неудобоносимые».

Обязательно нужны спокойствие и выдержка. С первого взгляда та или иная проблема может показаться неразрешимой, но бурная эмоциональная реакция только усугубит ее. Тогда как трезвый взгляд поможет найти выход даже из очень тяжелой ситуации.

Ну а что касается «объективных показателей», то я бы, конечно, назвал знание иностранных языков. Без них в современном мире человеку – а тем более руководителю – очень трудно. И конечно, надо хорошо владеть своим родным языком – языком, понятным твоим собеседникам.

Нужно быть в курсе всех основных событий современной жизни – не только церковной, но и политической. Необходим широкий кругозор – ведь работа отдела осуществляется на стыке самых разнообразных сфер жизни.

И самое главное – преданность Церкви. Забывать о себе, своих интересах и все свои таланты и способности ставить на службу Церкви. Пребывать в полном послушании Святейшему Патриарху и Священному Синоду, помня, что последнее слово всегда должно оставаться за священноначалием.

– Вы являетесь ведущим популярной программы «Церковь и мир»; кроме того, недавно Вы приняли участие в создании многосерийного документального фильма «Человек перед Богом». Почему при всей своей занятости Вы решили уделять так много времени телевидению?

– По моему глубокому убеждению, телевидение сегодня может стать важнейшим каналом для осуществления христианской миссии. Телезрители – это миллионная аудитория, и Церковь не может пренебрегать возможностью сказать свое слово этой аудитории. Кстати, одним из первых в нашей стране, кто понял это, был Святейший Патриарх Кирилл – в то время митрополит и председатель ОВЦС. Его передача «Слово пастыря» снискала огромную популярность среди российских телезрителей – как церковных, так и далеких от Церкви людей. Даже став Патриархом, Святейший не отказался от этого важного канала общения с паствой.

Передача «Церковь и мир», ведущим которой я являюсь, выходит на телеканале «Россия-24». Ввиду крайне напряженного графика я записываю за один раз четыре передачи, на это у меня уходит три часа в месяц. Но эта передача позволяет мне отвечать на вопросы телезрителей (ведь они регулярно посылают вопросы на сайт программы) и в таком интерактивном режиме общаться с широким кругом людей, в том числе и далеких от Церкви. Это важно, наверное, для них, но не менее важно для меня самого, потому что через такое общение я лучше чувствую, чем живут и дышат люди, что их волнует, что им интересно. Нередко вопрос телезрителя заставлял меня впервые глубоко задуматься о той или иной проблеме, которая раньше была вне поля моего зрения.

Что касается цикла «Человек перед Богом», который вышел на телеэкраны в канун Пасхи этого года, то его я записывал в те немногие часы и минуты, которые оставались у меня между выполнением моих основных послушаний. В основу лег текст моей книги «Православие».

Вообще, сколько я себя помню, я всегда испытывал тягу к творчеству. В детстве и юности это была музыка. Выбрав монашеский путь, я отказался от труда композитора, но вскоре почувствовал, что должен писать книги. Конечно, это была не беллетристика, а исследования по трудам святых отцов, переводы их творений. Когда я уже был епископом, на 40-м году жизни, меня вновь «посетила муза»: за короткий срок я написал несколько крупных произведений – как богослужебных, так и светских, но на духовную тему, в частности ораторию «Страсти по Матфею».

Вообще мне всегда интересно работать в крупных формах, поэтому я писал книги, а не статьи, оратории, а не короткие пьесы, теперь вот подготовил серию фильмов, а не один или два. Такова особенность моего мышления: рамок малой формы мне обычно не хватает, чтобы развить ту или иную тему.

Когда Святейший Патриарх благословлял меня на служение председателя ОВЦС, он сказал мне, что отныне мне предстоит писать «симфонию внешних церковных связей», и с тех пор я вновь перестал сочинять музыку. Но какой-то творческий «выхлоп» все же должен оставаться. Может быть, поэтому я не оставляю работу на телевидении. Хотя, конечно, главным своим творческим делом считаю руководство всей сферой внешних связей Русской Церкви – здесь ведь тоже требуется творческий, нестандартный подход, требуется, как сейчас говорят, креативное мышление.

– К юбилею ОВЦС выпущена новая книга под Вашей редакцией. Какие материалы в нее вошли, и что нового узнают из нее читатели?

– Книга «На службе Церкви. К 65-летию Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата» вышла на днях, накануне 24 июля, когда отмечался юбилей нашего отдела. Пользуясь случаем, хочу выразить глубокую благодарность Святейшему Патриарху Кириллу и преосвященным владыкам Ювеналию и Филарету, предоставившим для книги свои архивы, а также всем тем, кто потрудился над ее выпуском, – в первую очередь это сотрудники различных подразделений ОВЦС, а также сотрудники Издательства Московской Патриархии. Спасибо фонду «Русский мир», оказавшему поддержку при издании книги.

Книга представляет собой красочный альбом объемом более 500 страниц, в который вошли материалы по истории ОВЦС. Издание снабжено более чем 200 цветных и черно-белых иллюстраций, на которых запечатлены важнейшие моменты в истории отдела, начиная с периода председательства митрополита Николая и заканчивая текущим годом.

В книгу включены воспоминания Святейшего Патриарха Кирилла, митрополита Ювеналия, интервью митрополита Филарета, а также несколько официальных докладов и выступлений, в которых раскрываются основные этапы работы ОВЦС.

Многие фотографии и тексты опубликованы впервые – так что надеюсь, книга окажется полезной многим из тех, кто интересуется историей Русской Православной Церкви в новейшее время.

О. Кирилл, недавно Святейшим Патриархом Кириллом Вы были назначены проректором Общецерковной аспирантуры и докторантуры. Не помешает ли это Вам в исполнении Вашего послушания первого заместителя Председателя Учебного комитета РПЦ?

Надеюсь, не помешает. Наоборот, уверен, это поможет в осуществлении общецерковных проектов в области духовного образования. В Аспирантуре я отвечаю за реализацию магистерских программ и международное сотрудничество. Сейчас, как известно, некоторые наши духовные школы, прежде всего Академии, переходят на магистерские программы. В Аспирантуре мы делаем то же самое, но хотим с самого начала сделать все “правильно” – как оно должно быть. То есть Аспирантура сейчас становится опытной площадкой, на которой мы разрабатываем нормативную магистерскую программу. На эту программу в будущем смогут равняться и наши духовные академии. Таким образом мы хотим превратить Аспирантуру в методическую базу, которая будет помогать академиям и тем семинариям, которые будут вводить у себя магистратуры, осуществлять свои магистерские программы.

Не могли бы Вы подробнее рассказать о Вашей магистерской программе?

Она конструируется на основе тех рамочных документов, которые были приняты решением Священного Синода 22 марта текущего года. Мы вводим три профиля, из которых могут выбирать студенты: 1) библеистики и патрологии, 2) внешних церковных связей и церковной истории, а также 3) литургики и церковного искусства. Мы также планируем большое внимание уделять изучению иностранных языков. В этом мы решили полностью ориентироваться на европейские стандарты: как в методике преподавания, так и формах аттестации.

А как поможет делу реформирования духовного образования то международное сотрудничество, которое сейчас осуществляет Аспирантура?

Думаю, прямым образом. Недавно мы подписали договоры о сотрудничестве с целым рядом зарубежных университетов – и подпишем в ближайшем будущем еще. В рамках этих договоров мы намерены осуществлять взаимодействие на всех уровнях образовательного процесса. Так, на уровне магистратуры мы можем уже с начала этого учебного года направлять студентов, поступивших в нашу магистратуру и владеющих одним из современных европейских языков, на отдельные сегменты магистерских программ в наши партнерские университеты. Получив подготовку, главным образом в методике научно-исследовательской работы, они смогут дома писать магистерские диссертации нового качества. Также по благословению Святейшего Патриарха мы начинаем совместную программу написания диссертаций по международному стандарту PhD. У нас уже есть студенты, которые начали писать докторские диссертации по этой программе. Это означает, что они поступают как в Аспирантуру, так и в наш партнерский университет и, соответственно, имеют двух научных руководителей. Значительную часть времени они проводят дома, но при этом регулярно ездят в партнерский университет для консультаций с научным руководителем и работы в библиотеках. Защита осуществляется приучастии обоих учебных заведений. Также после успешной защиты диссертации выдается докторский диплом как Аспирантуры, так и западного университета. Это обеспечит его признание в обоих образовательных пространствах: западном и российском. Подготовкой же к этой программе является наша магистерская программа, которую, как я уже сказал, мы намерены осуществлять в сотрудничестве с нашими партнерскими университетами. Если у нас получится с этими программами в Аспирантуре, мы сможем распространить свой опыт и на другие учебные заведения.

– Не так давно весь мир облетела информация о событиях в египетской Гизе, где радикальными мусульманскими группировками были убиты люди и сожжены две христианские церкви. Существуют ли сегодня реальные угрозы христианству на Ближнем Востоке?

–  Ближний Восток – колыбель христианства: с этим регионом неразрывно связана история Православия. Здесь располагаются четыре древних православных Патриархата: Константинопольский, Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский, древние Кипрская и Синайская Архиепископии. Неоднократно в истории Восточное Средиземноморье становилось ареной политических и религиозных войн, и часто жертвами этих конфликтов делались христиане.

В некоторых странах региона удавалось достичь мирного сосуществования христиан и нехристиан, и Египет считался одним из примеров такого сосуществования мусульманского большинства и христианского меньшинства. Однако трагедии последних месяцев, начиная с террористического акта, произошедшего близ коптской церкви в Александрии в ночь на 1 января 2011 года, и заканчивая недавними поджогами храмов в Гизе, вызывают тревогу и боль у миллионов верующих по всему миру.

События, происходящие сегодня в Египте, к сожалению, являются лишь частью более глобального процесса, затрагивающего жизнь христиан в целом ряде стран. Если власти ближневосточных государств не примут особых мер по защите христиан, то мы в скором времени будем свидетелями очередной волны их исхода в эмиграцию.

Эскалация христианофобии в некоторых странах Ближнего Востока чревата очень серьезными последствиями для Православия, ставя под угрозу жизнь паствы древнейших Поместных Церквей и обрекая их на бесправное существование. Велики опасения за сохранность общехристианских святынь, сконцентрированных на этих исконно христианских территориях. Но больнее всего за изломанные человеческие судьбы, за людей, вынужденных бежать от притеснений или претерпевать гонения, а порой даже смерть от экстремистов.

Хотел бы особо подчеркнуть, что радикальный исламизм и экстремизм под исламскими лозунгами никоим образом не следует отождествлять с исламом, проповедующим толерантность между представителями различных религий. В этом я очередной раз убедился несколько дней назад, встречаясь с ректором, профессорами и студентами Аль-Азхара, крупнейшего исламского университета мира. Этот университет ставит одной из своих главных задач воспитание молодых мусульман в духе толерантности и терпимости.

Меня также глубоко тронуло письмо председателя Совета улемов Всероссийского муфтията Фарида Салмана ректору университета Аль-Азхар с выражением искренней озабоченности вынужденным исходом христиан из мусульманских земель. В этом письме, в частности, говорится: «Продолжающийся исход христиан из стран Ближнего Востока, нападения на церкви и монастыри, убийства священнослужителей и захват христианских заложников являются лучшим подарком явным и тайным врагам ислама».

Радикализм, фундаментализм и экстремизм – общие враги и христианства, и ислама. И первоочередной задачей лидеров традиционных религий сегодня является воспитание своей паствы в духе не просто даже терпимости и толерантности к людям иных взглядов и иной веры, но любви к ним. Только совместными усилиями мы можем остановить волну экстремизма, захватившую Ближний Восток и поставившую под угрозу само существование христианства в некоторых странах этого региона.

–  Недавно стало известно о намерении Константинопольского Патриарха Варфоломея пригласить Предстоятелей пяти древних Церквей на особое совещание, посвященное положению Православия на Ближнем Востоке. Какие ожидания связываются у Русской Православной Церкви с этим собранием?

–  Насколько нам известно, главной темой предполагаемой встречи должно стать положение Православия в ближне�